Ангел
Шрифт:
– Держись, Ирлин! – орал пушистик, держа меня за руку и заглядывая в глаза. – Мы что-нибудь придумаем, только не умирай! Ой, я вспомнил: у нас еще есть время до заката, нужно срочно найти кровь дракона, дать тебе ее выпить и все!
– Ну… я… понимаете…
– Молчи, молчи! Тебе вредно говорить, старайся поменьше двигаться и ничего не говори, – переживал пушистик.
Из дома вышли два перемазанных в черной крови воина, на ходу принимая свой человеческий вид и спеша к нам. Я поежилась: ребята выглядели очень су-урьезно, говорить правду хотелось все меньше и меньше.
– Как она? – Дик обращался к Лису, я сообразила, что должна выглядеть умирающей.
Из чистой вредности я изобразила душераздирающий стон и красиво откинулась на руках Лиса, старательно высунув язык и оглядывая всех широко открытым правым глазом.
Лица мужчин посуровели, Оська смахивал с глаз слезы и тихо всхлипывал.
– Пошли судороги, – подвел итог Лис. – Надо торопиться, времени остается все меньше.
– Я знаю, где продается кровь дракона, но она – редкость. Так что есть она или сейчас ее нет, не знаю, – откликнулась Луиза.
Оська горестно взвыл, рыдая на моем животе и обнимая его крыльями. Они что, и впрямь поверили? Кошмар, теперь меня точно убьют.
– Э-э-э, ребят!
– Молчи, – шепнул Лис, неся меня куда-то вслед за уже убежавшими Диком, ведьмочкой и Соном.
– Я здорова, – попыталась пробиться я к сознанию Лиса.
Он кивнул, продолжая бежать вперед.
– Я не умираю.
– Да-да, хорошо.
– Ты идиот! – возмущенно заорала я. – Я говорю: я пошутила и никто меня не кусал!
– У нас есть деньги.
Я посмотрела на Лиса, подозревая, что один из нас явно не в себе.
– Ты о чем?
– Ты ведь готова умереть, лишь бы мы не отдавали весь гонорар за лекарство. Но поверь, – он так ласково на меня посмотрел, что у меня защемило сердце, а он еще и подмигнул улыбаясь, – ты нам дороже любого гонорара.
Все, у меня нет слов! Обиженно сложив руки на груди и слушая причитания бьющегося в истерике мыша, я решила помолчать. Все равно Лис явно не желает меня слушать, лучше уж поговорить с Диком, ну когда мы его догоним, конечно. Ах да!
– А вы колы вбили? – занервничала я. Мало ли, а вдруг вампиры восстанут.
– Не беспокойся, – кивнул Лис, – когда ребята выходили, у них за спиной уже не было колов в сумках, так что они наверняка наградили каждую мразь ударом в сердце.
Меня затошнило, и я решила не уточнять деталей.
В лавке, куда меня притащили, было тепло и пыльно. Я тут же расчихалась, а потому моя патетическая речь к собравшимся друзьям пропала втуне. Короче, они явно не понимали, что я вполне здорова.
– Есть кровь дракона? – Дик стоял перед продавцом, прижав кинжал к его шее, Сон копался на полках, роясь в магических зельях и разыскивая нужное.
– Н-нет, господин! Я буквально час назад продал последнюю склянку.
– Кому? – Теперь уже продавца окружили сразу все, причем Сон вытащил еще пару кинжалов, гладя на продавца взглядом прирожденного убийцы, доведенного до последнего каления. Тот побелел и попытался упасть в обморок, но Дик держал крепко.
– А-апчхи, апчхи! Пчхи! – Это я. Больше ничего сказать не могла – нос жутко чесался от пыли.
– Я скажу, я все скажу! Только не бейте.
– Говори!
Меня передернуло от силы и холода, который сквозил в словах Дика. Неужели они и впрямь так меня любят? Так, не время прохлаждаться. Надо сообщить, что я здорова. Пчхи!
– Я продал ее королевскому магу, сэру Карту! Ему нужна она для каких-то там экспериментов и…
Продавец с грохотом рухнул на пол, так как Дик перестал его держать.
– Дебяда! – Все посмотрели на меня, я зажимала нос рукой, из глаз текли слезы. – Я здодова! Здодовая, подибаете?
– Состояние ухудшается, – тихо сказала ведьма. – Изменения речи характерны для второй стадии. А слезы явно от внутренней боли, которую терпит девочка.
Дик зарычал и с силой врезал кулаком по стене, пробив ее насквозь. Я округлившимися глазами смотрела на появившееся в камне круглое отверстие. Продавец, сидевший на полу, икнул и куда-то целеустремленно пополз.
– Мы успеем. – Сон раскрыл дверь и первым выскользнул наружу, его уши все еще были заостренные. Грань перехода – весьма опасное состояние, ему срочно надо было снова становиться человеком, но… я все это опять не успела сказать, так как мы выбежали из лавки и опять куда-то понеслись.
– Где живет маг? – Дик на бегу схватил Луизу за локоть и требовательно на нее посмотрел.
– Самая высокая башня, естественно, – скривилась она, – он там вроде бы звезды считает.
– Веди.
Ведьма кивнула и вырвалась вперед. Я угрюмо сидела на руках Лиса (или, скорее, лежала – хотя какая разница?) и старательно объясняла Оське, что со мной все в порядке. Оська не верил и, в свою очередь, обещал мне, что все будет хорошо. Блин!
Придворный маг его королевского величества как раз принимал ванну, когда внизу послышались сильный грохот, крики стражи и топот ног поднимающихся по винтовой лестнице. Еще через пару минут ноги прогрохотали ближе, после чего кто-то выломал дверь в его ванную, и в сравнительно небольшое помещение набилась целая куча народа. Маг взвизгнул и прикрылся полотенчиком, пытаясь вспомнить, как именно звучат оборонительные и уничтожительные заклинания. Но он был очень стар, а потому обычно все их хранил в небольшой деревянной палочке, которая при почесывании ею за ухом тут же выдавала нужные слова прямо в мозг хозяина. Сейчас этой палочки у мага, конечно, не было. Кто же берет палочку, идя в ванную? Никто. Вот и он не взял, а зря.
Перед ним стояла ведьма, которую недавно он сам лично просил у его величества сжечь на костре. Просьба, кажется, была удовлетворена, но девушка стояла перед ним как ни в чем не бывало. Также здесь находился высокий черноволосый мужчина, весьма угрожающей наружности и с абсолютной тьмой в необычных глазах, где не было и намека на белки. Рядом с ним стояли изящный рыжеволосый мужчина и бледный паренек лет пятнадцати. Рыжеволосый прижимал к себе удивительно красивую хрупкую девушку со снежно-белой кожей, огромными сверкающими глазами, наполненными светом и болью, и удивительно легкими, самыми прекрасными из всех виденных им когда-либо волосами, опутывающими ее плечи и ниспадающими на грудь. На ее шее и плече кровоточили два неглубоких надреза, а на ее руках сидел небольшой белый совенок с черными пуговками глаз, сейчас очень внимательно его рассматривающими.