Чтение онлайн

– Нет, я полагаю, нет. – Сюзанна тяжело вздохнула.
– Как насчет этого? Конфликт интересов, о котором говорилось в анонимном послании, что это такое? Это его сестра Элизабет? Она практически призналась в убийстве своего отца.

– Она действительно убила своего отца и призналась Сорену, но он отказался раскрывать ее исповедь. Я подслушала это на похоронах. И он целых семнадцать лет беспокоился, что Элизабет выяснит, что я это слышала. Но нет, церковь заботил не этот конфликт интересов.

– Тогда что это?

– Отец Сорена был очень богатым человеком, когда умер. Ему досталась половина состояния жены в разводе, и с его безжалостной деловой хваткой он утроил деньги к старости. А когда он умер, то оставил каждый цент своему единственному сыну. Почти полмиллиарда долларов.

Сюзанна ахнула.

– Но... его отец отослал сына подальше после того, что случилось с Элизабет. Чуть не убил его.

– Правда. Но когда оказалось, что у него больше не будет сыновей, и никаких отношений с дочерью, то у него была возможность очистить свое сердце... ну или что у него там было вместо сердца. Но деньги не стали средством примирения. Это была взятка. Священники принимали обеты бедности. Чтобы унаследовать все деньги, Сорен должен был бы оставить священство. Но ничто и никто не заставят его когда-либо оставить его сан.

– Так что же он сделал?

Сатерлин усмехнулась.

– То, что сделает любой хороший священник. Он отдал десятую часть. Он передал десять процентов от всех денег церкви. Пять процентов ушли его старой католической школе в штате Мэн. И пять процентов для этой епархии. Остальное он разделил пополам и отдал каждой сестре. Для себя он не оставил и цента.

Сюзанна прикрыла рот рукой и отвернулась. В голове у нее щелкали цифры. Пять процентов из пяти сотен миллионов долларов было...

– Двадцать пять миллионов долларов, - выдохнула Сюзанна. Она повернулась обратно.
– Он отдал все этой епархии?

– Да. Вы знаете, как это работает. Приходских священников постоянно переводят с места на место. Тем не менее, Сорен жил тут в течение почти двадцати лет. Как он получил такую свободу? Он купил ее.

– Я задавалась вопросом, почему они не уговорили его уехать или пойти вверх по карьерной лестнице.

– Ему здесь нравится.

Он оберегал свою частную жизнь, поняла Сюзанна.

– Как бы вы назвали попытку продвижения вверх человека, который пожертвовал двадцатью пятью миллионами долларов в вашу фирму?
– спросила Сатерлин.

– Конфликт интересов, - прошептала Сюзанна.
– Я думала, что... Я думала, он может быть хищником. Или, вы знаете, потому что... у него с вами был...

– Секс? Вы думали, конфликт интересов был в сексе?
– Сатерлин рассмеялась, как будто это было самое смешное, что она когда-либо слышала.
– Это католическая церковь, мисс Кантер. И католическая церковь закрывала глаза на секс в течение двух тысяч лет. Деньги - вот что заставляет их нервничать.

Сюзанна покачала головой. Слишком много мыслей внутри.

– Он отдал все это? Каждый цент?

Сатерлин кивнула.

– Ага. Упрямая задница этот священник. Когда он и Мари-Лаура поженились, он получил доступ к его обширному целевому фонду. После того, как она умерла, он отдал каждую монетку. Он был рожден, чтобы стать священником. Деньги его не интересуют. Это конфликт интересов. Теперь, если вы меня извините, я вернусь к своей жизни, не беспокоясь о репортерше, которая может причинить вред Сорену.

– Вы называете его Сореном?
– спросила Сюзанна, вопрос вырвался, прежде чем она смогла его остановить.

– Конечно, да. Это его имя. Почему вы спрашиваете?

– Он сказал, что только близкие и дорогие ему люди, которым он доверяет, знают это имя. И они знают его настоящего.

– Это очень правдиво.

– Как долго вы называли его Сореном?

Лицо Сатерлин смягчилось, она перевела взгляд от Сюзанны к улыбке на нарисованном лице Вероники, протягивающей льняной платок упавшему Христу.

После долгого молчания Сатерлин посмотрела на Сюзанну.

– С того дня, как мы познакомились.

Помолчав, Сюзанна кивнула. Эти шесть слов сказали ей все, что было необходимо узнать. Отец Стернс и Нора Сатерлин делили что-то, связь, близость, ... глубокую и необъяснимую, неприкасаемую и недостижимую для простых смертных. Вечером, когда Сюзанна попросила его заняться с ней любовью, он сказал, что не принадлежит себе. Она думала, что он имел в виду, что принадлежит Богу или Церкви. Теперь она знала, что он имел в виду Нору Сатерлин.

– Я ухожу, - сказала Сатерлин.
– И вам тоже пора.

– Можно хотя бы, по крайней мере, попрощаться с ним. Или мне не позволено?
– спросила Сюзанна.

В вопросе не было сарказма. Что Нора Сатерлин прикажет ей, то она и сделает.

– Я разрешаю вам. Вы действительно ему понравились. Мне нет, но я немного предвзята.

– Я это вижу.

Сатерлин задрала подбородок при словах Сюзанны, понимая, что ее недопоняли. Медленно Нора подошла к ней, ее бедра плавно покачивались при каждым шаге вперед. Никогда прежде Сюзанна не сталкивалась с таким явным, животно-притягательным и сексуальным созданием.

– Нет, вы не можете этого видеть, - сказала Сатерлин, вставая перед ней.
– Вы не видите ничего. Ни меня. Ни его. Ни нас. Нас не существует, помните? Вы знаете, кто я?

Сюзанна пожала плечами в замешательстве.

– Вы... писательница.

– Так и есть. А еще я одна из самых известных Доминатрикс во всем мире. Я была номером один у Кингсли. Вы знали это?

Сюзанна снова сглотнула.

– Я, наверное, слышала некоторые слухи.

– Верьте им, - сказала Сатерлин.
– И знайте, что они только верхушка айсберга. Я когда-то заставила техасского скотоводческого барона выплатить мне пятьдесят тысяч долларов, чтобы я заклеймила его своей собственной железной печатью. Я заставила генерального директора Силиконовой долины заплатить мне шестьдесят тысяч долларов, чтобы я помочилась на его лицо. Я отправляла богатых и известных в больницу. И за возможность этого они платили втрое. У меня есть целое досье для полиции, здоровенное, как член Кингсли, и все же я никогда не была осуждена за какое-либо преступление, будучи взрослой. Почему? Полицейские и адвокаты, судьи живут в кармане Кингсли. И один или парочка из них живут в моем. В городе я могу спокойно откосить даже от убийства.