Шрифт:
Девушка – ангел
Рассказ
Я пожалел, что не взял с собой блокнота и карандашей. Ведь осень была чарующей, и так хотелось запечатлеть удивительное сочетание легких и теплых желтых красок с властными медно-багряными, показать, как осыпаются водопадами с деревьев золотые сокровища, как томно поблескивает блестящая вода озера, в которой плавают кораблями лимонные листья, как синеют небеса, в которых, словно перья птицы, порхают облака. Солнце, выглядывавшее сурово рано утром, ныне расплывалось в доброй золотой улыбке.
Осень была еще теплой, как парное молоко, и пахучей, как утренний кофе.
Я привычно отошел от изумрудного цвета торгового домика, неся впереди себя, словно золотой осенний фонарь гномов, кружку пива и стального цвета воблу. Нашел свободное место за одним из белых столиков, в деревянных ямках которого стояла темная дождевая вода.
Мой сосед – приятной наружности стройный брюнет, почти не хлебал золотой напиток из полного бокала, а задумчиво глядел на деревья, словно пытался уловить тот момент, когда очередной листик оторвется от ветки, как сын от родной матери, и совершит свое путешествие вниз.
Я пошарил в карманах, и не найдя зажигалки, отошел на минутку, чтобы прикурить у проходившего человека в теплом кашне. Мне даже и в голову не пришло просить огонька у брюнета.
Когда я вернулся, бокал так и стоял нетронут, и взгляд брюнета был загадочен и задумчив.
– Пиво невкусное? – спросил я у соседа, как бы между прочим, а он, моргнув рассеянно карими глазами, охотно ответил:
– Нет. Просто пытаюсь поймать необычное видение. Оно бывает среди древесной листвы лишь осенью. Когда солнечный луч скользит по золотой и оранжевой листве, в голубом зеркале воздуха можно увидеть отражение иных существ, недоступных обычному человеческому глазу.
Незнакомец говорил немного взволнованно и душевно, поэтому его слова не остались без внимания гражданина в берете и коротком пальто, стоявшего за соседним столиком.
– О, да я вижу вы – тонкий ценитель природы, - неожиданно сказал звучным голосом этот гражданин, повернувшись к нам.
– Не столько ценитель, сколько разгадыватель, - дружелюбно улыбнулся брюнет. – Ведь в природе сосредоточено множество тайн. В ней сокрыты иные миры. И они открываются внезапно, а потом могут скрыться, свернуться как свиток…
– Согласен, тут нужно не упустить момент, - сказал гражданин в берете, и омочив крупные губы в пышной пенной шапке свежего пива, присоединился к нашему столику.
– Вы позволите? – вежливо спросил он. И представился:
– Владимир Беркутов, литератор.
У него было крупное лицо с тяжелым подбородком. Нос его был большой и неровный.
– Кленов Станислав, - назвал себя брюнет, и меланхолично улыбнулся.
Я назвал себя.
Пожав мою руку слабой ладошкой, Кленов продолжил:
– Ведь в одной лишь капельке дождя можно увидеть многогранный и необъятный мир. А мне даже довелось познакомиться с духом или, если хотите, существом из этого мира.
– Из потустороннего мира? – прогремел басом Беркутов. – Это интересно…
Он хлебнул, разодрал сухое тело тарани и, вслед за этим, отпил новую порцию желто - пенного напитка.
– Может расскажите?
– предложил я, заинтересовавшись рассуждениями Кленова.
Тот вздохнул, и так и не отпив ни капельки из своего бокала, ответил:
– А почему нет? Только это немного грустная история.
– Грустная - как раз для осени, - улыбнулся Беркутов. – «Унылая пора» …
– «Очей очарованье», - с готовностью подхватил Кленов, а потом серьезно добавил:
– История будет о женщине и о любви.
– Хорошая тема, - снова пробасил Беркутов. – Но, извините, больше перебивать не буду.
– Эту девушку я обнаружил неподалеку от своего гаража, в мелкой балке, среди лопухов, мусора и битых кирпичей, - начал свой рассказ Кленов.
– Она лежала вся израненная, изможденная, разбитая, но подавала признаки жизни. Удивительно, что на ней не было одежды, но она совсем не казалась голой, или, как предпочитают писать, обнаженной, просто такой ее вид казался весьма естественным и приличным.
Когда я нагнулся к ней, то встретился со взглядом светлых, как будто заплаканных глаз, я стал приподнимать ее, и она обвила гибкими и нежными руками мои плечи. За спиной ее виднелись эфемерные голубоватые крылья, совсем прозрачные, сквозь них можно было провести рукой.
Я предложил отвезти ее к доктору.
– Ни в коем случае, - возразила она. – Никакой ваш доктор не поможет. А помочь мне можете лишь вы.
Кленов вздохнул, провел рукой по щеке, и продолжил.
– Так и не дойдя до гаража, я понес удивительную незнакомку домой. Помню, что я предложил ей что-либо накинуть на себя, ради приличия. Она ответила, что в том нет нужды, что, кроме меня, ее сейчас все равно никто не видит. Я поднимался по лестнице к своей квартире и мне казалось в моих руках облако.
Дома я уложил Вету (так она просила себя называть) на диван и хорошенько осмотрел ее. Я уже понял, что она была существом из иного, горнего мира. Внешне она ничем не отличалась от земных женщин, была хрупкого сложения, на вес – легкой, словно пушинка.
Я бросился к аптечке, но она остановила меня.
– Стас, лекарства земные мне сейчас не помогут. Для этого я должна вочеловечиться. Ты просто ляг рядом и обними меня. И еще - приложи свои ладоши к моим ранам. И произойдет чудо!
Меня ошарашили ее слова. Откуда она знает мое имя? Почему ее лицо мне кажется до боли знакомым? И я лег с нею, и прикладывал руки к ее ранам на плечах, на груди, на ребрах, на спине, на бедрах. Я затягивал ей раны на ее стройных ногах.
А потом просто лежал рядом, обняв ее холодное невесомое тело, и она постепенно нагревалась, оттаивала, наполнялась жизнью.
И тут сердце мое забилось. Мой взгляд остановился на репродукции с картины Боттичелли «Рождение Венеры», которая висела на стене. Моя новая знакомая Вета была точной копией этой Венеры.