Ангельская месть
Шрифт:
Некоторые полагались на карму, которая должна принести им справедливость; я же полагалась на свою безнравственность и способность убить живого медведя, если потребуется.
Я закрыла ноутбук и направился к шкафу. Надев черную одежду, я засунул пистолет 45-го калибра за пояс и закатал балаклаву так, что она стала похожа на обычную шапку. Я схватила пустую черную спортивную сумку и вышла, ещё раз оглядев темную квартиру, прежде чем закрыть за собой дверь.
Я больше не хранила дома много оружия, поэтому в подобных ситуациях мне приходилось полагаться на других. На плохих, опасных людей с плохим прошлым и дурной репутацией.
Я передернула затвор Glock, только что вставив в него заряженный магазин. Подняв пистолет в ухоженной руке, я осмотрела его конструкцию и изящные, гладкие линии. Кровь кипела от первобытного желания увидеть Руиз на конце ствола.
Зейн вернулся из задней комнаты, держа в руках то, что мне так хотелось потрогать весь последний год. Он положил полуавтоматическую винтовку на холодный металлический стол, и я тут же провела руками по углеродистой стали снайперской винтовки.
Я тихонько присвистнула. — Вот о чём я и говорила...
— Осторожно. Я знаю, что ты за год ни одного такого даже не нюхала.
— Осторожно, — резко ответила я, встретив холодный взгляд Зейна. — Не забывай, у кого в руках смертоносное оружие.
— Я бы повалил тебя на землю, прежде чем ты снимешь предохранитель.
Мы обменялись многозначительными взглядами и оба рассмеялись.
Мы с Зейном познакомились еще тогда, когда я работала агентом ЦРУ. Пока я играла в “грязного копа”, Зейн всегда был сам себе хозяином. Он был желанным киллером, которого все хотели видеть на своей стороне, включая Коза Ностру. И хотя “Семья” готова была продать половину почек, чтобы работать с ним, он редко им помогал.
Зейн Такаши, известный только по кодовому имени Самурай/Питон, был неприкасаемым. Он отвергал многих заинтересованных клиентов и тщательно выбирал задания, сосредоточившись главным образом на своём законном бизнесе – спортзале в Мидтауне. Место было достаточно суровым, чтобы пробудить любопытство мультимиллионеров-хиппи, но в то же время достаточно роскошным, чтобы быть доступным для высшего класса.
Мы с Зейном не были друзьями. Но мы оба ценили оружие, бокс и месть как блюдо, которое лучше всего подавать горячим, словно адское пламя.
— Ты уверена, что это всё, что тебе нужно? У меня есть несколько MAC-11, которые ты можешь взять.
Подняв свою черную спортивную сумку, набитую оружием, боеприпасами и только что заточенным мачете, я покачала головой. — Со мной всё будет в порядке.
— Ладно, — сказал он, провожая меня к выходу из своего подземного склада. Он отпер дверь и повернулся ко мне в последний раз и голосом старшего брата произнес. — Береги себя. И не пускай их в свою голову. Вот так они тебя и поймают.
Вот так они тебя и поймают.
Я мысленно застонала от того, как легко Зак смог залезть мне в голову. Я не собиралась позволить этому повториться.
Я кивнула. Я не слушала ничьих советов, кроме, пожалуй, Зейна. Он был на десять лет старше, лучше дрался и был более опытным киллером – один из немногих, кого я уважала, потому что он относился ко мне как к младшей сестре.
Он протянул мне руку, и я обняла его, прижавшись к нему. Мы похлопали друг друга по спине и отпустили. Выйдя под дождь, я услышала, как за мной щелкнула дверь.
Год назад я пообещала себе оставить старые привычки позади.
Я пряталась в тени, а дождь лил вокруг меня во тьме. Он скрывал мой запах и присутствие, пока я ждала восьмую и, надеюсь, последнюю жертву. Предыдущие семь оказались бесполезны, и теперь, неделю спустя, я начала терять терпение.
Мне нужны ответы. Сейчас.
Задняя дверь с грохотом захлопнулась у стены, к которой я прислонилась, и фиолетовый свет из стрип-клуба хлынул в переулок, прежде чем она захлопнулась. Если не считать шума отдаленного транспорта и изредка вопящей сирены, в грязном переулке царила тишина.
Не подозревая о моем присутствии, мужчина направился к мусорному контейнеру, повернувшись ко мне спиной.
Я оттолкнулась от разрисованного кирпича и приблизилась, бита свободно болталась в моей руке, а ладони жаждали насилия.
Я подождала, пока этот идиот выбросит мусорные пакеты в мусорный бак, прежде чем приступить к его похоронам. Мне не хотелось оставлять после себя еще больший беспорядок.
Прежде чем он успел обернуться, я ударила его металлической битой по ноге – я играла нечестно. Детский крик раздался в воздухе, когда он опустился на одно колено на холодную землю. Дождь и машинное масло покрыли асфальт, отражая синеватый оттенок.
Я ударила его битой по другой ноге. Снова крик. Колени подогнулись, и он упал вперед, схватившись руками за грязный мусорный бак перед собой.
Я взмахнула битой над его руками. Его рыдания стихли, когда он ударился лицом о зараженный микробами пластик. У меня в ушах звенело, и всё, что я могу видеть, слышать, чувствовать – на чём сосредоточиться – было красным.
Когда я почувствовала, что могу позволить себе перерыв и задать мужчине несколько вопросов, я отстранила его и схватила за воротник. Я избила его так сильно, что он был бы идиотом, если бы не ответил на мои вопросы.
— Ты меня искал. Вот я здесь.
Его глаза выпучились от осознания. Мужчина уставился мне в лицо, но под балаклавой были видны только мои глаза. Он смотрел, но не ответил, поэтому я подняла его за воротник и ударила головой о цемент. Этот ублюдок прекрасно знал, о чём я говорю.
— Я просто... выполнял приказ, — сумел откашляться он, и изо рта у него потекла кровь.
— Чьи приказы?
Он зажмурился, отказываясь отвечать, так что у меня не осталось другого выбора, кроме как причинить ему еще больше боли.