Чтение онлайн

— Так, — кивнул Василий Петрович. — Только к частным я не обращался. Я на это дело нацелил свою службу безопасности. Среди них немало бывших, из органов.

— Дадите посмотреть?

— Дам. А вдруг чего накопаешь. Тем более с возможностями своей конторы.

— Обязательно накопаю. Главное сейчас — понять, кому он мог помешать. Если разобраться, совсем еще пацан. Студент. Ну драка там, я понимаю, молодежная разборка. Так ведь бомбу подложили. Это не на вас, случаем, наезд через него, дядя Вася?

Василий Петрович грустно посмотрел на Валентина:

— Сразу видно, что давно в Рамодановске не был. Мой Женька финансовый гений был. И как это я раньше, пока он в школе учился, этого не замечал? Через полгода, после того как он на экономический факультет поступил при сельхозинституте (честно говоря, я его туда воткнул в надежде, что чадо пойдет по стопам отца, хоть он и брыкался), Женька пришел в наш банк и сделал такое предложение, что его сразу включили в совет директоров. У нас как раз вакансия организовалась. И не просто предложение внес. Нашел под свою программу клиентов, в банк стали обращаться очень серьезные люди. Программа и сейчас работает. Капитализация банка за год утроилась. А ты говоришь, студент!

— Так, это уже интересно, — оживился Валентин, — действительно не знал. А такой вопрос: на вакантное место в совете директоров никто больше не метил?

— Метил, — поморщился Василий Петрович, — и сразу отвечаю. Его трясли первого. Стопроцентное алиби — и ни одной зацепки. Что менты, что моя служба, ничего на него не накопали. Чист, как стеклышко.

— Для очистки совести скажите, кто это?

— Управляющий филиалом нашего банка в Новолипеевском районе. Борько Нестор Алексеевич. Сейчас ответственный за кадровую политику и связи с общественностью.

— Так он в состав директоров вошел?

— Вошел, — кивнул Василий Петрович. — Женька-то случайно на это место выбился, а он уже давно к нему шел. Вот как сына не стало, оно ему и досталось. Все материалы, что у меня есть, я тебе дам. А вот то, что у ментов, — извини. Не в моей компетенции.

— С этим я сам разберусь.

— Ну а второе какое у тебя дело?

— Второе дело… налейте-ка мне для храбрости. Неприятное дело… для вас неприятное. Язык о нем не поворачивается говорить, а надо.

— Вот даже как…

Василий Петрович расплескал по рюмкам. Они молча выпили.

— Ну давай, говори. Чувствую, обвинить меня в чем-то хочешь. Руби сплеча.

— Сплеча так сплеча. Я, конечно, понимаю, Василий Петрович, горе. Сын погиб, закрутились, но обязательства-то его, сына вашего Женьки, неужели нельзя было выполнить, хотя бы ради его памяти? Старики ведь на улице оказались. Уверен, что при ваших доходах это можно было сделать легко! А… — Валентин махнул рукой. — Короче, помогите мне переоформить поручительство на меня.

— Стоп, стоп, стоп! — Василий Петрович откинулся на спинку кресла, поднял руки кверху. — Валя, о чем ты говоришь? Какое обязательство? Какие старики? Толком объяснить можешь?

— Я про Пашкин кредит говорю, который он в вашем банке на строительство дома брал. Женька у него поручителем был. Он и Валя Одинцова. Вы что, об этом не знали?

Ошарашенный вид Василия Петровича послужил ему ответом. Тогда, не тратя время даром, юноша вынул из пакета бумаги, изъятые у коллектора, и передал их отцу Женьки.

— По договору Пашка еще и квартиру свою заложил. Теперь у стариков его ни квартиры, ни прописки, ни практически отстроенного дома на Волынинских двориках нет.

Василий Петрович лихорадочно листал бумаги. Там были практически все копии, начиная от кредитного договора и кончая соглашением, который коллектор подсовывал старикам на подпись.

— Я ничего… поверь, я ничего не знал! Чтоб я за своего Женьку… стоп! Но это же все чушь! — Василий Петрович, внимательно вчитался в какой-то документ. — Такое можно делать только через суд, и никакой нотариус… а кто тут у нас нотариус? Я так и думал.

— Что? — подался вперед Валентин.

— Ничего. Знаю я эту гниду. За хороший откат все, что хочешь, подтвердит и все, что угодно, оформит. Даже если клиенту при нем раскаленным утюгом живот гладят. Теперь понятно, зачем им это соглашение об отказе от претензий. Ловкий ход. Сто тысяч — и ты отхватываешь громадный кус, оплаченный другими. Как же родители Паши такое допустили? Они что, не могли ко мне прийти или, наконец, просто в суд подать?

— Дядя Вася, — вздохнул Валентин, — возможно, вы не знаете, но Паша наш, как и Мишка Селиванов, сирота. Только родители Пашки в авиакатастрофе погибли, а родители Мишки в автокатастрофе. Их бабушки с дедушками воспитывали.

— А ведь и верно, Женька, помнится, говорил. Это выходит, стариков на помойку… вот сволочи! Ничего святого! — Василий Петрович побагровел. — …Надеюсь, они ничего еще не подписали?

— Не успели, я вовремя подоспел.

— Молодец. Квартира их ушла, тут уже ничего не поделаешь, банк имел полное право выставить ее на торги, все по закону… Хотя какой к черту закон! По такой цене квартиру почти в центре города! Явно липовый аукцион из одного человека устроили. Это надо иметь своего, прикормленного человека в городской администрации, своего судью и нотариуса. Только при таком раскладе такая афера пройдет. Мрази! Квартира ушла… за нее теперь бороться трудно будет, а вот насчет дома — дудки. Я этим лично займусь. Мне ты, надеюсь, веришь?

— Если бы не верил, не пришел.

— Тогда оставь мне эти бумаги. Они хоть и копии, но пригодятся. Быстрее до оригиналов доберусь. Это дело теперь на мне. А я тебе вместо них другие бумаги дам. — Василий Петрович грузно поднялся, подошел к сейфу в углу кабинета, открыл его и извлек оттуда папку. — Здесь все, что моя служба безопасности накопала. По всем ключевым фигурам — кто хоть как-то мог быть причастным… ну, ты понимаешь. Только все впустую. Ни одной зацепки.

— Пока ни одной. — Валентин принял папку, положил ее перед собой на стол. — Потому что ваша служба рассматривала только одно дело: гибель Женьки, — а я буду рассматривать все дела. Уверен, что гибель моих друзей не случайна. Где-нибудь следы и пересекутся. Неплохо бы, кстати, выяснить: кто в вашем банке занимался Пашкиным кредитом конкретно, почему не доложили вам, что ваш сын был поручителем, и так далее.