Чтение онлайн

– Очень быстро и внятно – где находится база «трансплантологов»?

– Кого?! – вытаращил глаза киллер-неудачник.

– Банда, в которой ты состоял, похищала и убивала людей с целью пересадки их органов. Не вздумай возражать! Мне нужны территориальные координаты и данные о тех, кто это базу содержит!

В свое время Любе так и не удалось выяснить, где именно проходили сами операции по трансплантологии. А ведь для таких мероприятий нужно специальное место, холодильники-хранилища… А также кладбище или, как минимум, крематорий… Люба была служительницей юстиции, а Водорезов командиром спецотряда ВДВ. Поэтому умел получать разведданные быстро и оперативно. Киллер-администратор не торопился с ответом, поэтому следующий удар пикой пришелся по коленному суставу, затем острие уперлось бывшему менту в кадык.

– Бывший пионерлагерь, ныне долгострой… – после давней перестрелки с Любой и собровцами бывший мент не имел желания нести еще какие-либо потери. – Ты кто?

Водорезов лишь усмехнулся.

– Не все ли равно, от кого смерть пришла? Точные координаты долгостроя! А потом такой еще вопрос – кто подставил Максима Богданова? И не переспрашивай, кто это!

– Московская область, сорок км…

Дослушать администратора Николай не успел. Дверь, которую он вроде бы надежно запер, внезапно распахнулась, и в Водорезова буквально врезался кто-то быстрый и энергичный. Пика тут же была перерублена и выбита из рук Николая. Следующий удар Водорезов сумел блокировать, но он оказался такой силы, что Николая отбросило к стене и он ощутимо ударился затылком. Ворвавшийся в кабинет противник провел пару боксерских ударов, но Водорезов сумел поставить защиту и даже сам контратаковал нападающего, заставив немного отступить. Следующий удар противник обозначил в корпус Николая, точнее, стопой ноги в живот. Водорезов смог сделать шаг назад, успел напрячь и вобрать живот. И почти одновременно двумя руками выполнил перекрестный блок. Мгновенно с блока Николай перешел на захват стопы и в следующую секунду рванул ногу противника вверх, и тот, потеряв равновесие, опрокинулся на спину. Однако нападающий не собирался сдаваться. Лежа на спине, он исхитрился приподняться на руках и одной ноге, после чего пробил-таки свободной конечностью Водорезову в живот. На сей раз Николай не успел поставить защиту, удар был нанесен с небывалой быстротой и резкостью. Тем не менее принимать удары на корпус для гвардии подполковника было не впервой. Согнувшись, Николай отступил, прикрывая руками голову и корпус. Противник тут же вскочил и рванулся на почти поверженного Водорезова, но тот исхитрился поднырнуть под неприятеля, провести захват, после чего выполнил классический бросок через голову – прием из арсенала дзюдо. Противник уже вторично за короткое время схватки рухнул спиной на пол. Николаю оставалось лишь добить его отключающим ударом, однако неприятель, хоть и не успел поставить блок, тем не менее отключаться не пожелал, более того, вновь исхитрился из лежачего положения ударить Николая ногой. На сей раз в голову. Водорезов не удержал равновесия и, в свою очередь, оказался на полу. Неприятель, не поднимаясь на ноги, ударил Николая в корпус, причем весьма ощутимо. Затем поднялся и уже готов был к нанесению последнего, ставящего окончательную точку, удара, как вдруг закатил глаза, опустил руки, зашатался и рухнул на пол лицом вниз.

– Извини, все произошло так быстро, – только и сказала Люба, которую Николай увидел, как только его противник врезался лбом в администраторский ковер. – Теперь быстро уходим!

Возражений у Николая не было. Окинув прощальным взглядом кабинет, он отметил, что бывший мент-киллер усердно изображает из себя труп.

– Не заминировано. Думаю, можно вскрывать! – доложил сапер из ФСБ, переглянувшись со служебной собакой Вегой, генералом Каляевым и чиновником прокуратуры.

– Вскрывайте, – кивнул саперу Каляев, при этом не торопясь приближаться к «посылке» Богданова.

Сапер усмехнулся и стал развязывать сверток. Александр Геннадьевич внимательно следил за его действиями и, как только на прокурорском столе появились исписанные бумаги и фотографии, немедленно перехватил инициативу.

– Заявление в городскую прокуратуру от Максима Александровича Богданова, ныне находящегося в розыске! – прочитал Каляев. – Что ж, на правах старшего по званию, сперва с заявлением ознакомлюсь я.

– Отчего же, Александр Геннадьевич? – подал голос находившийся здесь же полковник Яковлев. – Розыск беглецов в данный момент возглавляю я, поэтому попрошу бумагу сюда! – Юрий Сергеевич бесцеремонно протянул вперед широченную ладонь. – Хотя… – тут же немного театрально осекся Яковлев. – Бумага предназначена прокурору. – Он кивнул в сторону чиновника. – Поэтому лучше будет, если послание кто-нибудь прочтет вслух.

Не теряя своего фээсбэшного достоинства, Каляев протянул бумаги чиновнику прокуратуры. Тот без лишних промедлений начал читать текст монотонным, подобающим чиновнику средней руки, голосом:

– К вам обращается бежавший из стен СИЗО Максим Богданов, ветеран боевых действий на Северном Кавказе, награжденный медалью «За отвагу». Сообщаю органам столичной прокуратуры, что вынужден был решиться на побег из-за того, что ранее был осужден по сфабрикованному делу. Это было обусловлено тем, что я пытался провести собственное расследование относительно «черной трансплантологии» и кое до чего сумел докопаться. На сегодняшний день я готов дать истинные показания сотрудникам прокуратуры, но при двух условиях. Первое: место своего допроса и дальнейших следственных мероприятий будет указано мной и только мной. Второе: гарантией моей безопасности на момент следственных действий будут захваченные в заложники граждане. Прошу прощения, господа прокуроры и менты, но у меня НЕТ ИНОГО ВЫХОДА. Если дружите с головой, то сами поймете, что это на данное время единственный способ независимого расследования. В случае принятия вами моих условий, сегодня вечером, в девятичасовых новостях московского канала спортивный диктор должен будет запнуться и перепутать бокс с борьбой, а потом извиниться. Крайний срок – завтрашний вечер. В противном случае заложники, взятые мною, скорее всего погибнут… А для того, чтобы вы поняли, что я не блефую, – отправляю вам несколько интересных фотографий. Это не монтаж, можете отдать их на экспертизу…»

– Несколько косноязычен этот Богданов, – заметил Юрий Сергеевич, перехватив первую фотографию из-под самых пальцев генерала Каляева. – О, какие люди! И какой пейзаж!

Прокурорский чиновник деликатно кашлянул, шагнул назад и сделал вид, что углубился в изучение особенностей богдановского почерка. Встревать в вечное противостояние двух силовых ведомств прокурору не хотелось, неприятный опыт на этот счет у него уже имелся.

– Как прокомментируете, Каляев? – полковник бросил фотографию на стол, и тон его теперь был таким, будто не с фээсбэшным начальником он разговаривает, а с блатарем средней крутости.

На фотографии и в самом деле был «интересный пейзаж» и не менее интересные хорошо узнаваемые люди. Лесная местность, в траве штабелями лежат трупы обнаженных молодых людей. Рядом с ними живой и здоровый Александр Геннадьевич Каляев, отдающий жестами указания каким-то хмурым ребятам. На других фотографиях хмурые ребята в камуфляже загружали тела в грузовик-рефрижератор, господина Каляева, правда, рядом с ними уже не было. Всего фотографий было семь.

– Сдайте назад, полковник, – снисходительно сказал Александр Геннадьевич.

– Угрожаете? – даже обрадовался Яковлев.

– Отвечу коротко, – чуть помолчав, по-прежнему снисходительным тоном отозвался Каляев. – Все находящиеся здесь невольно стали причастны к закрытой информации. Думаю, нет смысла продолжать двигаться в этом направлении.

– А по-моему, смысл есть.

– Ну, по-моему, вы, Юрий Сергеевич, здесь и вовсе лишний. Ваша задача искать беглецов. Все!

– Я их… можно сказать, нашел, – ответил Яковлев.

– Что значит – «можно сказать»?

– У вас своя «закрытая информация», у меня своя, – ответил Юрий Сергеевич. – Скажу одно, по реке не очень трудно попасть в одно миленькое богатенькое селение.

В прокурорском кабинете повисла длительная пауза. Прокурорский чиновник по обыкновению не задавал лишних вопросов и на малопонятные фразы не реагировал. И генерал в данную минуту со словами не торопился. «Погибнут заложники, которых я захватил», – именно эта фраза билась сейчас в его мозгу. И кто эти самые заложники, у генерала сомнений практически уже не было.