Чтение онлайн

– Ладно, – сказала я, мой пульс приходил в норму. – Уложи мне волосы.

Маме в «Четырех сезонах» понравилось. Она потрогала занавески и сказала с уважением:

– Я бы сказала, что они обошлись недешево. Следующим предметом восхищения стал диван.

– Разве не прекрасный оттенок?

Потом она спросила:

– Как вы думаете, это античные статуи?

– Довольно старые, – ответила Элен. – Ну, не такие старые, как ты, но достаточно старые, и красивые.

Когда подошел официант, Эмили, Элен, Анна и я заказали составной мартини и уговаривали маму тоже попробовать.

– Да? – В маминых глазах засияла отвага. – Ладно! Господи помоги!

Тут ее внимание привлекла пара огромных грудей на детском тельце, которая прошла мимо нашего столика.

– Какая развитая девушка!

Может, из-за того, что был субботний вечер, но девушки с силиконовыми сиськами сновали тут и там.

– Тут не хуже, чем в кабаре, – сказала мама, когда мимо продефилировала еще одна дама с ненормально большой грудью. – Хорошо, что отец не пошел с нами, а то вывернул бы снова шею.

– Вы только посмотрите на нее, – прошептала Эмили, показав на женщину в огромных солнечных очках.

Кто это? Какая-то знаменитость?

– Нет, сейчас большие очки в стиле Джекки-О не в моде. Просто эта дама сделала себе операцию на веках. Каждый раз, когда видите кого-то в таких очках в помещении, знайте, что они всего лишь сделали подтяжку кожи век. Выпьем еще?

И только мы пригубили второй составной мартини, как я увидела на другом конце зала человека, которого сразу узнала.

– О, господи!

– Что? Кто? – спросила Эмили.

– Смотри! – Я толкнула ее локтем. На соседнем диване, всего метрах в трех от нас, уселся Морт Рассел. Он был один, нарочито внимательно читал сценарий, чтобы все окружающие видели, что он – крутая шишка в кинематографическом бизнесе. Скотина. Даже не заметил нас.

– Кто это? – всполошились мама, Элен и Анна. Может, нам и не следовало ничего объяснять, но, как я уже сказала, наши языки развязались под воздействием полутора бокалов коктейля из мартини. Так что мы с Эмили рассказали все, от и до: как мы ездили на презентацию, с каким энтузиазмом нас принял Морт и его приспешники, весь его треп про Кэмерон Диас и Джулию Робертс, про возможность показа фильма сразу на трех тысячах экранов Америки, и как это окончилось ничем.

– Но почему?

– Не знаю. Должно быть, он с самого начала был настроен именно на отказ.

– А может, он просто жестокая тварь. Обманул вас, как… – высказала свое мнение Элен, задумчиво прищурив глаза.

– Так себя вести нельзя, – проворчала мама. – Да еще и твоя бедная мама приобрела себе темно-синее платье с блестками, надеясь на то, чему не суждено было случиться. А стоило оно, как крыло от самолета, хотя…

– …и было с сорокапроцентной скидкой, – закончили мы за нее.

Все попытки объяснить, что Морт Рассел не имеет никакого отношения к покупке миссис О'Киффи и что тогда вина лежала на директоре совершенно другой студии, которая к Морту никак не относится, были бесплодны. Маму заботило только одно: из-за какого-то мошенника миссис О'Киффи купила себе платье, чтобы красоваться на премьере фильма, а фильм так и не состоялся.

– Ей пришлось идти в нем на рождественскую вечеринку, и еще на барбекю с благотворительным уклоном, чтобы хоть где-то в нем покрасоваться. Она раздавала там сосиски. – Мама поджала губы и покачала головой, демонстрируя всю несправедливость и унизительность этой ситуации. – И забрызгала платье каким-то медовым соусом и всякой прочей ерундой. Мне очень хочется пойти и объяснить этому типу, что к чему.

– А нам что не хочется?

И мы впятером уставились на Морта – даже удивительно, что он ничего не почувствовал. Возможно, он просто привык. А может, решил, что мы смотрим на него с восхищением.

– Знаете, что? Я пойду к нему!

Мы попытались отговорить ее от этой затеи.

– Нет, мамуля, не надо. Это только все усложнит для Эмили.

– Как можно все еще больше усложнить для Эмили? – С точки зрения логики вопрос был абсолютно справедлив. – Он заставил ее зря потратить время, вознес наверх к ложным надеждам, а потом скинул на грешную землю! Разве она не заключила контракт с другой студией?

В ее словах был смысл.

– Слушайте, – сказала Эмили, – только не унижайте его прилюдно!

Я повернулась к Эмили. Она дала маме свое благословение!!!

– Они могут пережить унижение, только если об этом не узнают те, на кого они хотят произвести впечатление, – объяснила Эмили маме. – Постарайтесь выяснить, почему он отверг мой сценарий. И, миссис Уолш, если вы заставите его плакать, я вас отблагодарю.

– Ловлю на слове!

Мамуля не стала долго думать – просто встала и пошла. Мы в ужасе смотрели ей вслед.

– Это все из-за мартини, – пробормотала Анна. – Многовато для нее. Вы же знаете нашу маму, ей достаточно на пробке потоптаться.

Мама у нас дама отнюдь не миниатюрная, так что я почти пожалела Морта Рассела, когда на него стала надвигаться эта ирландская бой-баба, распираемая праведным гневом.

– Мистер Рассел? – Я видела, как движутся ее губы.

Морт кивнул, его лицо выражало доброжелательность. Потом, должно быть, матушка объяснила, кто она, поскольку бедняга повернулся и посмотрел на нас. Когда он заметил Эмили, его загорелое лицо побледнело. Эмили слегка покачала пальцами, пародируя приветствие. И тут началась перебранка: мама тыкала в него пальцем и ругала, голос ее от негодования переходил на визг.

– О, боже, – прошептала я.

Мы внимательно следили за происходящим, и постепенно волнение уступило место ликованию. Лицо Морта стало мрачным и злым. Я уверена, что подобные типы, эти голливудские козлы, никогда не сталкивались с последствиями своих ложных обещаний.

Большую часть того, что сказала мама, мы расслышали.

– Есть название для таких людей, как вы, – поносила мама Морта. Тут она внезапно запнулась. – Хотя так обычно называют девушек. Ну и что! – Она снова была на коне и продолжила его бранить. – «Динамо» – вот вы кто! Вам должно быть стыдно! Давать бедным девушкам ложные надежды!