Ангелы
Шрифт:
Но ситуация не успела усугубиться, так как вмешалась Лара. Она весело сказала:
– Мэгги, лучше потусуйся со мной завтра вечером. Они будут говорить о работе, а мы с тобой можем поразвлечься!
Она кокетливо подмигнула мне. От смущения я остановилась, как обухом ударенная. Такого поворота событий я вообразить не могла. Или?
Нет, не могла. Дальше Лара обняла меня за талию.
– Не беспокойтесь, ребята. Я позабочусь о Мэгги. Хорошо позабочусь. Да, Мэгги?
Она слегка ущипнула меня за талию. Я повернулась и взглянула в ее зеленовато-голубые глаза. Как это часто бывало, я почувствовала давление с ее стороны. И мне это понравилось.
– Да, Лара, – сказала я, расплывшись в счастливой улыбке, а потом нахально подалась вперед и поцеловала ее.
Поцелуй был невинным (никаких языков), но долгий и сладкий. И когда мы открыли глаза и вернулись к остальным, то внезапно оказались в эпицентре «немой сцены». Трой, Керсти, Эмили и Шэй застыли в замешательстве, не веря своим глазам.
– Блин, – простонал Итан, поправляя ширинку.
Когда все разошлись по домам, Эмили набросилась на меня:
– Что у тебя с Ларой?
– Не знаю. Ничего. – Но честность заставила меня добавить: – Пока ничего.
– Пока? Мэгги? Ты хочешь сказать, что планируешь…
Я кивнула.
– Да, наверное. Скорее всего.
– Но ты же гетеросексуалка! Помолчав чуток, я заставила себя сказать:
– Не уверена, знаешь ли.
– О чем ты, черт возьми, говоришь?
– Ну… – Мне было сложно произнести это вслух. Очень сложно. – Ты знаешь… – Я с трудом сглотнула. – Если смотришь порнуху.
У Эмили на лице было написано все, что она думает по этому поводу. Хотя мы обсуждали почти все, что с нами происходило, порнография была закрытой темой.
– Не смотри на меня так, пожалуйста, – умоляла я. – Это не то, что ты думаешь. Я не держу в тумбочке кассеты с порнухой, но если мы с Гарвом останавливались в отеле и там предлагали такие фильмы, то…
– М-м-м…
– Я никогда раньше в этом не признавалась, но мне неинтересно было смотреть на порноактеров-мужчин. – Я посмотрела на подругу, надеясь найти поддержку, но теперь ее лицо ничего не выражало. – Они хорошо двигались. У них были суперкрасивые тела. Но, честно сказать, мне они казались отталкивающими.
– Потому что они и правда отталкивающие со своими прилизанными волосами и густыми усами.
– Откуда ты знаешь, что они так выглядели?
– Они все так выглядят.
– Правда? Ну да. Я раньше никому не говорила об этом, кроме Гарва… но… – Я замолчала. Не было уверенности, что я смогу продолжать. Я задыхалась и стала красной как рак. – Эмили, мне хотелось разглядывать девушек. Мне нравились девушки.
– Тебе они не нравились, – в отчаянии сказала Эмили. – Просто тебе хотелось быть на их месте. Все так чувствуют. Это нормально.
Я покачала головой.
– Не думаю. Возможно, я – лесбиянка. По крайней мере, бисексуалка.
Выражение гнева испарилось с лица подруги, уступив место обеспокоенности.
– Мэгги, я за тебя волнуюсь. Да-да. Подумай на минуту, сколько всего ты потеряла в последнее время. Ничего удивительного, что ты ищешь любви, близости и все такое. Особенно после того, как Трой отверг тебя.
– Он меня не отвергал.
– Извини, неправильно подобрала слова… Когда он не… Когда он решил не…
– Он меня не отвергал, поскольку быть отвергнутым можно, только если ты позволишь себя отвергнуть. – Я что-то такое недавно слышала, и мне понравилось. Проблема в том, что я не совсем верно трактовала эти слова. Трой на самом деле отверг меня.
– Да, но речь не об этом, Мэгги. Просто после всего, что ты пережила, неудивительно не знать, чего хочешь. На прошлой неделе это был Трой…
– Это было ошибкой.
– А теперь ты думаешь, что хочешь Лару. Но ты ее не хочешь.
– А вот тут ты не права.
– Права. Это ты запуталась!
– Ничего я не запуталась. Послушай, Эмили. Сегодня Лара улыбнулась мне, и у меня стало так хорошо на душе. В первый раз за долгое время я почувствовала… – Я задумалась, как бы это сказать. – Отлично. И это было правильно. Мне жаль, что это тебя так травмирует, но я понимаю почему. Ты всегда считала меня гетеросексуальной, и поскольку в тебе проявляется легкая склонность к гомофобии…
– Минуточку!
– Да-да! Ты сказала, что ненавидишь лизать скумбрию.
– Лара – одна из моих лучших подруг, я ее ужасно люблю. И если я не хочу делать то, чем она занимается в постели, это не значит, что я осуждаю. Понимаешь, я не люблю анальный секс, но если кто-то им занимается – флаг в руки! – Эмили спрятала лицо в ладони. – Это моя вина. Это ведь я сказала, что тебе нужно подстричься.
– Я рада, что ты это сделала. Я слишком долго не совершала безумных поступков.
– Притормози, – взмолилась Эмили. – Пока ты не сделала себе еще хуже, притормози!
– Нет.
– Сегодня четверг. Твои прилетают во вторник, – прошептала Эмили себе под нос.
Она укусила себя за палец и захныкала:
– Она меня убьет. Мамаша Уолш убьет меня.
31
Ларри Сэведж на правах купившего сценарий продолжил требовать от Эмили все, что ему причиталось. Только-только ее настигло постпраздничное похмелье, как Ларри уже вызвал ее на ковер в свой домик, чтобы заставить внести изменения в текст.
– Сегодня утром не самое подходящее время, – услышала я голос Эмили.
Она закрыла рукой трубку и в отчаянии одними губами произнесла:
– Дай мне «Алка Зельцер», пожалуйста!
Затем, после небольшой паузы, сказала:
– Да, сэр, я поняла. В одиннадцать часов. Я приеду.
Эмили повесила трубку и бросилась ко мне:
– Мэгги, ты хорошо умеешь стенографировать?
– Вообще не умею.
– А быстро писать умеешь?
– Умею. Достаточно неплохо.
– Одевайся. Мы едем в Долину. Предстать пред ясны очи мистера Сэведжа.
Моей первой неприятной обязанностью было сходить в темную берлогу Козлобородых и поднять одного из них с постели, чтобы попросить постеречь служащих «Суперкухни», которые придут за своими причиндалами. Я боялась увидеть кого-нибудь из Козлобородых голым. Особенно Кертиса.