Чтение онлайн

— Как и вы, я полагаю.

Габриель не ответил.

— Не хотел вас оскорбить, — искренне извинился корсиканец.

— Я и не обиделся, дон Орсати.

Дон положил себе на тарелку жареных перцев и баклажанов, полив их маслом собственного производства. Габриель отпил вина и, похвалив его, как бы между прочим спросил имя лодочника.

— Ситуация очень деликатная, — предупредил Орсати. — Я с этими людьми веду дела, и если кто-то из них проведает, что я сдал их человеку вроде вас, Аллон, дела мои могут разладиться.

— Даю слово, дон Орсати, они не узнают, где я раздобыл информацию.

Орсати это заверение ничуть не убедило.

— Чем так важна эта девчонка, если за ней посылают великого Габриеля Аллона?

— Скажу только, что у нее могущественные друзья.

— Друзья? — Орсати недоверчиво покачал головой. — Если в деле участвуете вы, то все не так просто.

— Вы очень мудры, дон Орсати.

— У маккии нет глаз, — загадочно произнес корсиканец.

— Мне нужно имя лодочника, — тихо произнес Габриель. — О нашем разговоре он не узнает.

Орсати поднял бокал кроваво-красного вина и посмотрел через него на солнце.

— На вашем месте, — сказал он, немного погодя, — я бы обратился к человеку по имени Марсель Лакруа. Вдруг он знает, куда отправилась девчонка, покинув Корсику.

— Где мне его искать?

— В Марселе. Лодку он держит на приколе в Старом порту.

— С какой стороны?

— С южной, напротив художественной галереи.

— Как называется лодка?

— «Лунный танец».

— Как мило.

— Можете не сомневаться: ни Марселя Лакруа, ни его нанимателей милыми не назовешь. Будьте осторожны в Марселе.

— Вы, наверное, удивитесь, дон Орсати, но мне это не впервой.

— Верно, однако вам давно полагается быть мертвым. — Орсати вернул Габриелю талисман. — Наденьте его, он защитит не только от сглаза.

— Признаться, я думал, нет ли у вас чего посерьезнее?

— Например?

— Например, пистолета.

— Есть кое-что получше, — улыбнулся дон.

Дорога перешла в грунтовую тропу, и Габриель, проехав по ней немного, увидел старого козла — точно там, где и сказал искать его дон Орсати, у резкого поворота влево, в тени трех древних олив. Увидев приближение Габриеля, животное поднялось на ноги и дерзко вскинуло украшенный рыжей бородой подбородок; козел был пегий, отмеченный шрамами от многочисленных схваток, как и сам Габриель.

Габриель проехал еще немного вперед, надеясь, что козел отойдет в сторону и даст проехать без боя. Однако животное не сдвинулось ни на йоту. Тогда Габриель взглянул на выданную доном Орсати «беретту» девятого калибра. Пистолет, заряженный, лежал на переднем пассажирском сиденье; один выстрел промеж выщербленных рогов — и зверюга умрет. Однако Габриель не спешил браться за оружие, ибо козел — как и старинные деревья — принадлежал дону Касабьянке. Если с поганой шкуры козла упадет хоть волосок, прольется кровь, начнется вражда.

Габриель дважды посигналил, однако козел не сдвинулся с места. Тогда, тяжело вздохнув, Габриель выбрался из салона и попытался воззвать к разуму животного: обратился к нему сначала на французском, затем на итальянском, а потом и вовсе на иврите. В ответ козел опустил голову, нацелившись Габриелю в живот. Габриель, убежденный, что лучшая защита — это нападение, принялся размахивать руками и орать как блажной. Пораженный, козел быстро ретировался — шмыгнул в заросли маккии.

Габриель бросился к раскрытой дверце машины, но, заслышав звук, похожий на пение пересмешника, остановился и обернулся в сторону охряной виллы на склоне холма. На террасе стоял блондин в белом и — насколько мог судить с такого расстояния Габриель — безудержно хохотал.

Человек, ожидавший Габриеля на вилле, не был корсиканцем — по крайней мере, родился не здесь. Его звали Кристофер Келлер и вырос он в семье из верхушки среднего класса, в Кенсингтоне. Впрочем, на Корсике об этих подробностях знали только дон Орсати и горстка его приближенных. Для остальных островитян Келлер оставался просто Англичанином.

Более интригующей истории, чем история прибытия Кристофера Келлера на Корсику, Габриель, можно сказать, не слышал, а это уже о чем-то говорило. Единственный сын четы врачей с Харли-стрит, Келлер еще в раннем возрасте дал понять родителям, что не намерен идти по их стопам. Увлеченный историей — особенно военной, — он мечтал стать солдатом. Родители воспротивились, и пришлось на время уступить их требованиям. Юный Келлер отправился в Кембридж, где стал изучать историю и восточные языки. Студент из него получился блестящий и вместе с тем неспокойный — на второй год как-то ночью Келлер пропал без следа. Через несколько дней он, стриженный «под ноль», в форме цвета хаки объявился в отцовском доме — уже как солдат британской армии.

После курса молодого бойца Келлера определили в пехотную часть, однако его высокий интеллект, прекрасные физические данные и характер волка-одиночки быстро привлекли внимание спецназа ВДС. Прибыв в херефордский штаб полка, уже через несколько дней Келлер понял: он нашел свое призвание. Еще никто не зарабатывал столько очков на «бойне» — печально известном полигоне для отработки прямого контакта с врагом и спасения заложников, тогда как инструкторы по рукопашному бою отмечали в рапортах: никто еще не проявлял таких потрясающих инстинктивных способностей к отнятию жизни. Кульминацией обучения стал марш-бросок на сорок миль с полной выкладкой по продуваемым всеми ветрами вересковой пустоши Брекон-Биконс — проверка на выносливость, которую некоторые не переживали. Нагруженный рюкзаком весом пятьдесят пять фунтов и штурмовой винтовкой в десять фунтов, Келлер побил рекорд на тридцать минут. Его достижение так и осталось непревзойденным.

Первоначально его прикомандировали к роте «Сэйбр», специализирующейся на ведении мобильных боевых действий в пустыне, однако вскоре карьера Келлера сделала еще один крутой поворот — когда пришел человек из военной разведки. Ему нужен был особенный солдат, способный вести тщательное наблюдение и выполнять другие опасные задания в Северной Ирландии. Его впечатлили лингвистические способности Келлера, талант импровизировать и соображать на ходу. Келлера спросили: интересно ли ему новое предложение? В ту же ночь он собрал нехитрые пожитки и отбыл из Херефорда в Шотландское высокогорье.

Во время учебы Келлер вновь поразил учителей. Годами силы британской безопасности и разведки бились над проблемой множества диалектов Северной Ирландии: в Ольстере враждующие кланы могли распознать врага по произношению, и то, как человек произнесет пару фраз, решало — будет он жить или погибнет ужасной смертью. Келлер развил способность идеально копировать интонации, менять их в мгновение ока: в одну минуту он разговаривал, как католик из Армы, в следующую — как протестант с Шэнкил-роуд в Белфасте, в третью — как католик из поселка в Бэллимерфи. Он больше года провел в Белфасте, выслеживая известных членов ИРА, подслушивая и собирая полезные сведения. Сама природа такой службы вынуждала Келлера неделями обходиться без связи с кураторами.