Анхелий
Шрифт:
– Привет, Магда, да я и так все знаю про Машку. Ничего нового. Бездельник и дармоед. Все, как всегда. Ну ты пойми, что ему уже двадцать лет, ну сколько я могу ему сопли подтирать? Да плевать мне на все твои диагнозы! Симулянт он и манипулятор, ты же сама знаешь! Работать не хочет, учиться не хочет, только мозги мне парить хочет и деньги доить! Сколько можно на моей шее сидеть и кровь пить?
– Послушай, Лида, в тот роковой для него вечер, он пережил сильный стресс, может он действительно видел инопланетян? Что-то случилось в ту ночь. Возможно, он просто не хочет говорить. Может он испытал насилие?
– Обкурился дряни, вот и инопланетяне прилетели. Хорошо хоть не забрали его на корабль. Нужно же было такую херню придумать!
– Лида, он сдал все возможные анализы, ты же помнишь, он даже пива не пил.
– Да почему я должна верить всем этим анализам? Вот к тебе прилетают инопланетяне?
– Ко мне нет.
– И ко мне нет, потому что мы не балуемся наркотой и не живем за счет других. А работаем!
– Я могу погрузить его в гипноз и в твоем присутствии пообщаться. И тогда мы точно узнаем, что произошло с твоим сыном.
– Хрена ему лысого, а не гипноз! Магда, я тебя, конечно, уважаю, как психотерапевта, но это лишнее. Я мать, и знаю точно, что он симулянт и со мной его выкрутасы не пройдут. Я ему дала год на реабилитацию после его, так называемой «встречи с инопланетянами». И что?
– Ну, лечение не происходит одномоментно. Это длительный процесс. Твой сын испытал потрясение, и он действительно биться выходить из дома. Возможно, он что-то и видел. Теперь его терзают страхи. Ему нужна твоя забота и внимание.
– Так, Магда, я поняла, он и тебя уже обработал, манипулятор хренов. Хорошо, таблетки буду давать ему каждый день лично сама, но работу я ему все равно найду и заставлю ногами из дома выходить, а не выезжать из двора на мерседесе с водителем. Будет в библиотеке полы мыть и книги перекладывать с места на место. Это ему можно делать? Не повредит его тонкой психики?
– Да, прекрасно, ему нужно общаться. Хотя бы с книгами. Он должен выходить из дома, Лида, я не против, и пожалуйста, только помягче. Без морального насилия. У него нет сейчас сил с тобой воевать и доказывать свою правду. Дай ему время.
– Сама разберусь! Не знаю о чем вы с ним беседуете на ваших сеансах, но мое терпение лопается по швам! Пошла эта вся терапия в…
Разговор оборвался. Магдалина Альбертовна услышала мат, затем длинные гудки. Она устало откинулась на спинку кресла. Как же она устала разбираться в личной жизни других людей. Матери-психопатки не видят своих проблем и лишь усугубляют расстройства собственных детей. И не важно в каком возрасте находится сын или дочь. Магдалина горько усмехнулась. Вот нет у нее детей не будет никогда. Для этого она не приспособлена. Да и биологический отец должен хотя бы замаячить на горизонте событий. Когда она была последний раз с мужчиной? Она не помнила. На свидания она не ходила уже очень давно. Консультации с пациентами-мужчинами были не в счет. Это ее работа.
– Магдалина Альбертовна, вас вызывает главврач, что-то очень срочное, – в кабинет заглянула молодая секретарша. Она выходила из своей приемной, только когда дело было особой срочности и важности.
– Да, я закончила прием и сейчас зайду к Сан Санычу.
– Александр Александрович, он вас ждет, – фыркнула девушка и убежала.
Магда улыбнулась. Это он для двадцатилетней молодухи был Александр Александрович, а для нее просто Санек, с которым она когда-то училась вместе в клинической ординатуре в Питере. Вместе дипломы защищали, потом обмывали. Напились так, что едва не свалились в Мойку. Даже какое-то время потом дружили. Но судьба развела их в разные города. Санек уехал в Москву, Магдалина осталась в Питере. Встретились совершенно случайно в частной психиатрической клинике. Только дружба осталась в прошлом. Бывшие однокурсники сильно разошлись в жизненных ориентирах и часто спорили не только на профессиональные, но и на морально-этические темы. Для Александра Александровича тема денег стояла на первом месте. Он возглавлял клинику и отвечал за ее рентабельность. Его не волновала щепетильность некоторых сотрудников, которых он брал на работу. Его девиз был предельно прост: «Мы торгуем счастьем и иногда лечим болезни!» Не так Магдалина себе представляла дорогую и престижную клинику, когда устраивалась к Саньку на работу. Но ей нужны были деньги, клиенты и личная свобода для профессиональной работы. Почему-то она решила, что с Сан Санычем, все будет гладко и ей никто не будет палки вставлять в ее терапию. Так нет, она наступала на те же самые грабли. Здесь ей не давали экспериментировать точно так же, как и на прошлых работах. Клинический психоанализ. «Пациент лежит на кушетке, а ты сиди и слушай!». Она сидела и слушала. Иногда зевала, иногда сочувствовала, иногда переспрашивала, делала записи и выписывала таблетки. Она зарабатывала деньги и все. Никаких активных действий, это табу. Никаких новых методов лечения. Только позитивное и сочувственное кивание головой. Прослушка стояла во всех кабинетах, Сан Саныч вел жесткий контроль.
«..Наши пациенты должны выработать четкую и правильную привычку вести постоянный внутренний диалог со своим психотерапевтом. Только так они научатся сознательно управлять своими повседневными реакциями. Психотерапевт- лишь проводник по психической реальности пациента, не забывайте о своей нейтральной позиции.
– А как же другие методы?
– Другие методы в других клиниках, уважаемая Магдалина Альбертовна. Или вас не устраивает ваша высокая зарплата?»
Сан Саныч любил проводить утренние собрания коллектива, внушая и объясняя свою жизненную позицию. Иногда Магдалине казалось, что она задыхается на своей новой работе. Но выхода не было. На ней висел кредит за дорогущую квартиру в центре Питера.
– А , Линок, привет, заходи, – очень редко Сан Саныч так называл свою бывшую подругу. Значит хотел соломку подстелить перед основным действием.
– Привет. Что за срочность?
– Да, есть дело, важное, давай в кафе сходим, я тебя приглашаю.
– Это что-то новенькое, а можно без прелюдий. Я устала и хочу уже отбыть домой.
– Хорошо, – глазки мужчины беспокойно забегали, видно было, что он подбирал правильные слова, как снайпер, у которого был только один патрон и он не имел права промахнуться, – есть клиент, хороший, денежный, платит аванс баснословный.
– Но? – женщина знала, что деньги решают в клинике ВСЕ и даже размывают до беспредела этические нормы, но она при устройстве на работу сразу выставила и обозначила Сан Санычу границы допустимого, поэтому он знал, что можно ей предлагать, а на что она не пойдет. Наступила неловкая пауза.
– Нет, ты не думай, никаких левых диагнозов и транквилизаторов. В дурку тоже никого прятать не нужно.
– Тогда что ты так нервничаешь? Может не стоит мне рассказывать ничего? Я тебе сразу сказала, что на преступления не пойду никогда и на сделки с моей совестью. И у меня есть моральный кодекс. Я клятву давала лечить людей, а не способствовать развитию их расстройств, – женщина плотно сжала губы. Она не уступит. Пусть увольняет. Не первый раз она это будет проходить.
– Не говори глупостей, Лина. За кого ты меня принимаешь? Я не монстр. Все прозрачно, просто необычные условия работы, да и фобии – это же твоя любимая тема. Как раз твой профиль. Ты же мечтала об экспериментальной терапии? Вот и случай подвернулся. Полное погружение и свобода. Меня рядом не будет. Только ты и клиент. Вот и докажешь мне и остальным, что альтернативные методы психотерапии приносят быстрый и эффективный результат. Расслабься и слушай условия контракта.