Чтение онлайн

Родители как раз накануне отбыли в давно запланированный отпуск, а дочь тетушки вернулась к учебе в университет, так что честь «успеть» выпала именно на мою долю. Пришлось перенести встречи, отложить дела и поручить личному помощнику за любые деньги достать лучшего свободного лекаря. Так же по моему поручению были куплены билеты до Бурсуркана. Сначала на один поезд, затем на дилижанс и снова на поезд.

Время безжалостно поджимало. С мистером Чаоморро помощник свел меня уже на перроне.'Его рекомендовали, как лучшего специалиста, — скороговоркой представлял нас Джим — мой помощник. — Едва уговорил мистера на контракт в десять дней.

— Значит, вы понимаете, что ехать нужно далеко? — на всякий случай уточнил я у низенького, не по погоде тепло одетого мужчины в очках.

— Очень далеко? — проскрипел он, глянув маленькими глазками из-за толстых очков.

— Очень, — признался я.

— Хорошо, — кивнул он, придержав на голове широкополую шляпу. — Едем немедленно! Ради спасения несчастной.'

И вот приехали. Вокзал напоминал миниатюрный оазис наоборот. Островок, на котором пристроилась железно-дорожная станция, включал в себя маленькую площадь, от которой в три стороны уходили дороги. В лес.

По этим дорогам, как тараканы, как раз расползались немногочисленные пассажиры, прибывшие с нами.

— Куда надо ехать господам? — спросил высокий крепкий детина. Он подошел к нам вразвалочку, сунув большие пальцы за потертый кожаный пояс. На вид этот тип скорее напоминал бандита, чем доброго человека, что способен довезти пассажиров до места.

Однако выбирать не приходилось. Всего один свободный экипаж намекал, что проявив недоверие к людям, дальше я отправлюсь с тщедушным лекарем пешком. С тяжелым чемоданом в руках. Мой спутник ехал налегке — лишь с одним саквояжем.

Вынув из внутреннего кармана пиджака последнюю телеграмму тетки, я прочел вслух название городка:

— Терновые глубинки.

— Вам туда? — В глазах детины скользнуло подобие удивления.

— Да, — с уверенностью, которой не испытывал, ответил я.

Громила перевел взгляд чуть в сторону и заломил бровь.

Я обернулся. Рядом, почти впритык, стоял лекарь Чаоморро и с неприкрытым ужасом смотрел на кучера. Ростом лекарь был ниже меня почти на голову. За толстыми очками виднелись мелкие зеленые глазки. Но не это так впечатлило нас с незнакомцем-здоровяком. Удивила другая деталь во внешности моего спутника: одна сторона его неприглядных тонких усиков отошла от лица и теперь уныло болталась над полной верхней губой.

— Что? — проскрипел Чаоморро.

— У вас того, — сказал громила, проведя по своей густой щетине, — усы отошли.

— Куда? — не понял лекарь.

— Вниз и вправо, — не растерялся громила.

Чаоморро — и без того бледный, как мертвец, стал отдавать в зелень. Его рука метнулась к усикам и… приклеила их обратно. Затем, бросив ошалелый взгляд на меня, лекарь уточнил:

— Теперь как?

Не придумав ничего лучше, я кивнул. Сказать «хорошо» язык не повернулся.

— Ну, садитесь, довезу вас, — вмешался громила. — Возьму недорого. Мне самому в ту сторону. А вы, небось, к знающей едете?

Я нахмурился:

— В Глубинках живет знающая?

— Еще какая! — с нотками восхищения отозвался громила.

— Ясно. Поехали.

Я указал кучеру на чемодан и отправился в экипаж. Теперь в моей голове сложились недостающие части картины, обрисованной тетушкой. Она всегда была падкой на глупости, связанные со старинными поверьями и древней магией, практически покинувшей наши места. И, если кто-то шепнул леди Василианне, что в этих глухих «глубинках» живет бабка, способная исцелять наложением рук и заговорами, ( в народе называемая знающей), то родственница не могла остаться в стороне.

Как видно, тетка нашла шарлатанку, а та поставила бедняжке диагноз, чтобы получить деньги на мнимое лечение.

В моей груди шевельнулась злость, а по крови разлился привычный азарт. В голове начали всплывать статьи, пригодные для этого дела, чтобы засудить мерзавку, решившую нажиться на графине Торш! О, я пущу эту «знающую» по миру раньше, чем в столице опадут первые листья! Отправлю еще дальше, чем можно представить в этих богом забытых глубинках.

Мне оставалось лишь добраться до шарлатанки, а уж там!..

Аннабель

— Варя, не крутись! — приказала я козе. — Осталось немного.

Бедняга тяжело вздохнула и покорно замерла. Я вытащила частицы репея из густой золотисто-коричневой шерсти и, прочитав заговор, провела ладонью по покатому боку. Шерсть засияла, как новенькая. Варя обернулась и удовлетворенно проблеяла что-то на своем.

— Готово, — устало сказала я, — свободна. Но если снова…

Говорить было уже не с кем: Варя унеслась объедать малину с кустов. Я проводила ее долгим задумчивым взглядом и приказала себе прекратить представлять, какое аппетитное жаркое может выйти из этой скотины. Трижды за эту неделю она проваливалась в овраг, дважды покусала беднягу Пита, привозившего записки от горожан. А сегодня намертво застряла в зарослях репея…

— «Особая молочная порода», — проворчала я, приставляя руку козырьком над глазами и глядя на «кормилицу». Эту мисс Невезение подарила мне одна из приезжих леди. Я подлечила ее от хронических болезней. В отместку, не иначе, та выписала для меня сюрприз откуда-то с северных мест и оплатила доставку до Топей.

Малыш Энниз, привезший «подарок» к моему дому, был восхищен до глубины души.

— Эта порода дорогущая, Аннабель, — сказал он. — Их молоко возвращает силы и лечит много всяких болезней живота. А одежда из шерсти согревает даже в самые сильные морозы. Видимо, ты очень помогла той леди.

Пока Энниз говорил, Варя укусила его за руку.

А дальше… всем в городке быстро стало очевидно, что у меня поселился ужас, посланный для проверки на прочность любви к животным. В этом были и плюсы — перестали приходить завсегдатаи, вечно находившие в себе болячки, которых у них не было. Но минусов оказалось больше. Вот сегодня в минус уходила малина…

Я вздохнула и вернулась в дом.

Подхватив сумку, перекинула ремень через плечо, надела шляпку и вывезла из сеней велосипед. Заткнув подол длинной юбки за пояс, села и принялась крутить педали.