Чтение онлайн

— Вам нужно немного отдохнуть, Робин, — сказал Альберт.

— Позволь я устрою тебя поудобней, голубчик, — сказала Эсси, и чуть позже мне действительно стало удобней. Эсси сделала это. Я лежал в (метафорическом) гамаке на (нереальной) веранде возле своего (из базы данных) дома, выходящего на Таппаново море, а моя дорогая портативная Эсси склонилась ко мне и вкладывала мне в руку (несуществующую) выпивку. Это была маргерита [16] со льдом, с солью на краешке стакана, и вкус у нее был такой же хороший, как если бы она была реальной.

Я находился в центре внимания.

Эсси сидела рядом с моим гамаком, с любовью гладила меня по голове и выглядела встревоженной. Альберт сидел на краю кресла, задумчиво почесывал ухо черенком трубки и смотрел мне в лицо. Все это знакомо и очень по-домашнему, но были здесь и другие. Я не удивился, увидев Хулио Кассату, который расхаживал взад и вперед у ступенек, ведущих на лужайку. В конце каждого обхода он останавливался и вопросительно смотрел в моем направлении. Даже Алисия Ло, тихо сидевшая в кресле-качалке на краю веранды, меня не удивила. Но был кое-кто, помимо них.

Этот кое-кто был хичи.

Я еще не был готов к сюрпризам. Сел и сказал:

— Какого дьявола? — я сказал это не зло. Скорее просительно.

Эсси правильно меня поняла; она сказала:

— Не знаю, помнишь ли ты Двойную Связь. — Она права. Я не помнил. — Он представитель хичи в ЗУБах, — добавила Эсси, и тогда я смутно припомнил. Действительно, был там один хичи или два, и у одного Древний Предок именно такой, и редкий пушок на голове, и глубоко посаженные старческие глаза, как у этого.

— Рад снова встретить вас, — сказал я, допил текилу и огляделся. И тут снова воскликнул: — Какого дьявола? — но на этот раз совсем в другом тоне, потому что посмотрел за имитацию дружественного окружения Таппанова моря. Я ожидал увидеть, что нахожусь на борту «Истинной любви». Так оно и было.

Но на экранах видна была только пятнистая серость. А когда я присоединился к сканерам «Истинной любви», то увидел, что мы летим быстрее света. Заглянув в ретрожурнал, я увидел, как уменьшается сзади спутник ЗУБов. И мне показалось, что выглядит он необычно. Но у меня не было времени разбираться, что изменилось. Гораздо важнее, что делает «Истинная любовь». Мы куда-то движемся, а я этого никак не ожидал.

— Куда мы летим? — воскликнул я.

Альберт кашлянул.

— Пока вы работали через своего двойника, кое-что произошло, — сказал он.

— Мы не хотели нарушать твою сосредоточенность, — торопливо сказала Эсси. — Прости. Но честно, все в порядке, дражайший Робин, ты в безопасности на «Истинной любви», как видишь.

— Ты не ответила на мой вопрос!

Руку, которой гладила волосы, она прижала к моей щеке.

Я ощутил ее тепло и заботу.

— Мы идем к источнику, — серьезно сказала она. — К кугельблитцу. К дому Врага. Идем быстро, как можем.

Я позволил вернуться приятному окружению Таппанова моря, но чувствовал себя растерянным. Эсси держала наготове новую Маргариту, и я автоматически потянулся за ней. Держал в руке, стараясь понять, что случилось. Мы покинули ЗУБы…

Потом я вспомнил, что именно было отличным в спутнике, когда мы его покидали.

— Флот ушел! — воскликнул я.

— Совершенно верно, — сказал Альберт. — Мы Идем за ним.

— Вопреки приказу, — добавил Хулио Кассата.

— Вы не можете отдавать нам приказы! — выпалила Эсси.

— Но мне были отданы приказы, — ответил Кассата, — и мы их не выполняем. Движение флота — это в конце концов военная операция.

— Военная! — Я недоверчиво смотрел на него, стараясь понять, действительно ли он думает то, что, как я считаю, он думает. Он пожал плечами. Я легко перевел его жест: да, он именно так думает.

— Это безумие! — закричал я.

Он снова пожал плечами.

— Но… — начал я. — Но… Но я не готов к долгому полету!

Эсси наклонилась и поцеловала меня.

— Дорогой Робин, — сказала она, — у нас нет выбора. Правда? Нельзя оставлять флот ЗУБов. Ты знаешь, на какой идиотизм способны военные.

— Но… Но на Сморщенной Скале…

Она с любовью сказала:

— Больше на Сморщенной Скале у тебя ничего нет, дорогой Робин. Ты со всеми попрощался. Да к тому же прием уже закончился.

Все время, которое я провел с детьми и их похитителями на острове Таити, было плотское время. Это было время делать дела плотским людям. И они их делали.

Плотские люди, руководившие ЗУБами, решили, что угроза Земле не требует присутствия тут флота, и поэтому отправили крейсера к Сторожевому Колесу. Плотский Кассата не позаботился уничтожить двойника Кассату, чья база данных по-прежнему находилась на борту «Истинной любви», вместе с записью Алисии Ло. Альберт настоял на том, чтобы мы прихватили «молитвенный веер» с записью Древнего Предка хичи Двойной Связи. Это была единственная запись, которую он прихватил; когда я понял, чем он руководствовался, я только одобрил.

И, конечно, очень доволен был двойник Кассата. Он не был уничтожен! Больше того, пока «Истинная любовь» в полете, его невозможно уничтожить, потому что некому это сделать. Для Кассаты это не только отсрочка — это буквально вечность, недели и недели пути, для него это эквивалентно десяткам лет нормальной жизни.

Вот каково это было для Хулио Кассаты.

Для меня же — совершенно иначе.

Прежде всего нужно было избавиться от ужасного шока, вызванного тем, что мое сознание смешалось с сознанием Врага, что Враг вошел в мое сознание, а также от шока новой смерти.

Одно из (многих) преимуществ записанной личности заключается в том, что вы по желанию можете изменять запись. Если что-то причиняет боль, вы можете изъять это, закрыть, поместить на полку с этикеткой «Предупреждение. Не открывать без крайней необходимости» и заниматься своими делами свободным от боли.

Но, как и многие преимущества, оно несет в себе свое наказание.

Я знаю, потому что пытался. Давным-давно — примерно десять в одиннадцатой степени миллисекунд назад — я был совершенно, совершенно измучен. Тогда я тоже только что умер, вернее, умерло мое плотское тело, и Альберт с Эсси перелили меня в машину. Вот это была настоящая встряска! Больше того. Я только что встретился с Кларой, женщиной, которую я любил до того, как полюбил женщину, ставшую моей женой, Эсси, и теперь их в моей жизни оказалось двое; и не только это: я на самом деле считал, что убил ту, другую, женщину — Джель-Клару Мойнлин; да, и еще я только что впервые встретился с живым хичи.