Чтение онлайн

Так что дружба их не была инстинктивной сначала. С другой стороны, у них не было особого выбора. На Колесе всего около пятидесяти детей, и две трети их учатся в других школах, размещенных по окружности обода. Так что выбор сверстников ограничен. Дети — шести лет и меньше, — конечно, не в счет. Подростки, разумеется, совсем другое дело: и Снизи, и Гарольд с восторгом дружили бы с ними, но те, конечно, тоже не хотели возиться с малышами.

Можно было отправиться в другой сектор. Даже восьмилетний Снизи делал это много раз, один и с одноклассниками. Но в других секторах не было ничего такого, чего не было бы и у них, а дети там незнакомые.

Вообще не существовало правила, запрещающего Снизи идти куда угодно — одному или с товарищами. Если не считать запретных помещений на внешнем периметре, где постоянно дежурят наблюдатели на кушетках для снов. Снизи не запрещалось играть в опасных районах. Никаких опасных районов не было. В огромном Сторожевом Колесе, конечно, были места, где без предупреждения высвобождались огромные количества энергии — для сигнальных вспышек, для регулировки вращения, для перемещения массы, но всегда за этим с неослабным вниманием наблюдал безошибочный машинный разум, а часто и записанные разумы мертвых людей и хичи. И, конечно, никакой опасности от разумных (людей и хичи) на Колесе не было. Здесь не было похитителей или насильников. Не было незакрытых колодцев в лесу, куда можно было бы упасть. Конечно, местами растут рощицы, но даже восьмилетний ребенок не может в них заблудиться и не найти дорогу из самой их середины. Если ребенок заблудится все же, хоть на минуту, ему достаточно обратиться к любой ближайшей машине, и та покажет ему направление. Конечно, речь идет о человеческом ребенке. Ребенку хичи не нужно даже искать машину; ему достаточно обратиться к Древним Предкам в своей капсуле.

Сторожевое Колесо настолько безопасно, что дети и даже многие, взрослые забывали о той страшной опасности, за которой оно должно наблюдать.

И поэтому им приходилось о ней напоминать. Даже для детей проводились постоянные Учения — особенно для детей, потому что в тот день, когда (и если) наблюдатели Сторожевого Колеса найдут то, что ищут (а такой день обязательно наступит), детям придется самим заботиться о себе. Никто из взрослых не сможет ими заниматься. Даже машины будут заняты, их программы немедленно переключатся на анализ, коммуникацию и запись данных. Детям придется самостоятельно отыскивать подходящее убежище — на самом деле не путаться под ногами и оставаться там, пока им не разрешат выйти.

Прецеденты подобного рода были. В середине двадцатого столетия дети в Америке и Советском Союзе учились заползать под парты, лежать неподвижно, зажав руками шею, и потеть от страха — если они не научатся это делать, говорили им учителя, ядерная бомба поджарит их. Для детей со Сторожевого Колеса ставки были гораздо выше. Утрачена будет не только их собственная жизнь. Если они будут мешать, может быть утрачено вообще все.

Так что когда начинались Учения, дети потели от страха.

Обычно. Но иногда случались Учения второго класса.

«Второй класс» означает, что принимаются обычные предосторожности в связи с приходом корабля. Учения второго класса совсем не страшные — особенно если не задумываться. (А если задумаешься, то все равно становится страшно: Сторожевое Колесо прекращает всякую обычную деятельность, все наблюдатели, даже свободные от дежурств, занимают дополнительные кушетки для снов и проверяют, чтобы никто нежелательный не прокрался под обличьем самого желанного на Колесе — доставочного корабля).

Когда приходит доставочный корабль, уроков не бывает. На Колесе никто не работает (за обязательным исключением кушеток), потому что все слишком заняты в посадочных доках. Семьи, отслужившие свою смену и готовые к замене, упаковываются и собираются в доке, чтобы пораньше увидеть корабль, который перенесет их к уютным теплым звездам Галактики. А остальные готовятся принять грузы и новый персонал.

К тому времени как Снизи добрался до угла школьного коридора, он уже съел свой сэндвич и Гарольд ждал его.

— Ты опоздал, Допи! — выпалил мальчик.

— Сигнал о том, что корабль увидели, еще не давали, — ответил Снизи, — так что еще не поздно.

— Не спорь! Это детское поведение. Пошли.

Гарольд пошел впереди. Он считал это своим правом. Он не только старше Снизи (по личному времени, потому что по времени больших непрерывно расширяющихся часов Вселенной Снизи родился на несколько недель раньше прапрапрадеда Гарольда), но и был массивнее Снизи втрое — сорок килограммов Гарольда и пятнадцать тощего обтянутого кожей мальчишки хичи. Гарольд Врочек — высокий мальчик со светлыми волосами и глазами цвета черники. Но он не намного выше Снизи: хичи по человеческим стандартам высоки и худы.

К раздражению Гарольда, он и не сильнее Снизи. Под сухой тонкой кожей хичи скрываются мощные мышцы и сухожилия. Хотя Гарольд пытался подняться по скобам на уровень доков быстрее Снизи, тот легко держался с ним наравне. И оказался на верху лестницы раньше, так что Гарольд, отдуваясь, крикнул ему:

— Осторожней, Допи! Не попадайся рабочим машинам!

Снизи не побеспокоился ответить. Даже двухлетний ребенок на Колесе не станет этого делать. Корабли приходят всего четыре-пять раз в стандартном году. Они не задерживаются. Не смеют, и никто не смеет им мешать.

Оказавшись в огромном веретенообразном помещении второго причала, мальчики постарались прижаться к стене, чтобы быть подальше от машин-грузчиков и взрослых, пришедших посмотреть на прибытие корабля.

Все причалы, включая и второй, расположены внутри Колеса. Внешняя оболочка в этом месте прозрачна, но сквозь нее ничего не видно, кроме кривизны самого Колеса и еще двух посадочных доков, точно таких же, как второй, но пустых.

— Я не вижу корабль, — пожаловался Гарольд.

Снизи не ответил. Можно было ответить только, что Гарольд и не может его увидеть, потому что корабль по-прежнему приближается со скоростью быстрее света, но Гарольд слишком часто сообщал Снизи, что не любит тупой привычки хичи буквально отвечать на любой вопрос, на который никто и не ждет ответа.

Движение к Колесу почти одностороннее, если не считать персонал. Люди и хичи улетали, когда заканчивался срок их службы; обычно этот срок составлял примерно три стандартных земных гола. Они возвращались в Галактику, в свои дома, где бы эти дома ни находились. Большинство возвращалось на Землю, немногие на планету Пегги, остальные в другие поселения. (Даже хичи обычно отправлялись на человеческую планету, а не в свои истинные дома в центре — из-за растяжения времени и потому, что хичи нужны были и снаружи). А припасы никогда не возвращались. Механизмы, инструменты, запчасти, приспособления для отдыха и развлечений, медицинское оборудование, пища — все это оставалось. Когда эти предметы тратились, портились или выходили из употребления (или когда продукты проходили через тела обитателей Колеса и превращались в экскременты), они рециклировались или просто добавляли массу к общей массе Колеса. Дополнительная масса — это очень хорошо. Чем больше масса Колеса, тем меньше на него воздействует перемещение внутри и тем меньше энергии нужно, чтобы Колесо вращалось устойчиво и правильно.

Так что у машин-грузчиков было мало работы до появления корабля, они только переносили имущество улетающего персонала. А его немного: улетают только восемь семейств.

Прозвучал мелодичный сигнал: корабль вышел в нормальное пространство.

Причальный мастер взглянул на свои экраны и щиты, проверил данные и крикнул:

— Огни!

Это не был приказ. Просто вежливость по отношению к аудитории, чтобы все понимали происходящее: включение света, как и все остальные процедуры, проходит под руководством сенсоров и посадочных программ.