Чтение онлайн

С этим я была согласна. Ведь, несмотря ни на что, я радовалась жизни и любила её во всех проявлениях.

Но с этого дня я стала всё больше и больше задумываться о других мирах. Вернее сказать, об одном мире, мамином…

Ведь в мамином мире я, по крайней мере, не буду отличаться от других отсутствием дара. Хотя бы в этом я буду как все. И ещё… Раз в моём мире избавиться от следа проклятия невозможно, то… может быть… там?

Там, в неведомом безмагическом мире, у меня есть шанс! О Создатель! У меня есть шанс! Благие мысли о служении империи, о добрых делах, о намерении посвятить себя племянникам, тем, кои уже есть, и тем, кто ещё будет рождён…

О, сии благие мысли со скоростью весеннего бурлящего горного потока стремительно уносились из моей головы! Ах! Я хотела счастья для себя! Я так хотела любить и быть любимой! Чтобы на меня, на меня Гарри когда-нибудь посмотрел вот так… Как он смотрит на Алёнку… Ах…

Аннета.

Солнце волшебной кистью расчерчивает чудесные узоры на полу нашей огромной дворцовой библиотеки. Лучи проникают сквозь витражные стёкла и повторяют их затейливые цветные узоры на тёплом полу из солнечного жёлтого дерева. В библиотеке тихо и уютно. Я отослала библиотекаря, приказав не беспокоить меня.

Я уютно устроилась в одном из больших кресел, обитых мягким бархатом сладкого шоколадного цвета. На небольшом столике передо мной расположилась солидная стопка старинных фолиантов, а также альманах современной научной жизни империи. Но мысли мои блуждают далеко от достижений науки…

Перед моим взором Гарри… Я так давно не видела его… Я представляю себе, как мои руки гладят его лицо… Проводят по губам… И как он прикасается ко мне в ответ… Что-то горячее и жаркое завязывается крепким узлом в глубинах моего тела…

Я ёрзаю, сжимая ноги. Хочу сесть в кресле, подтянув к себе ноги и обхватив их руками, как любит сидеть Алёнка, но, увы, мой огромный живот не даёт сделать даже этого. Горькие слёзы льются и льются из моих глаз…

Создатель, ежели ты и вправду есть, скажи, за что? За что я пострадала? Пострадала от обозлённых когда-то на маму и папу женщин. Меня же тогда даже не было! И я не виновата ни в чём и ни перед кем…

Злость на папу вдруг поднимается мутной чёрной волной в моей душе. Зачем он давал надежду на брак другим женщинам? Почему не подождал маму?

Я сама понимаю несправедливость, злость и нелогичность моих претензий, но ничего поделать с собой не могу.

Обида раскручивается злобной спиралью, порождая всё больше и больше тьмы в моей душе. Ежели папа виновен в моём несчастии, то как он посмел закрыть переходы в другие миры? Закрыть мне дорогу…

О Создатель, я осуждаю папу? Великого императора всея империи? Сие есть государственная измена, карающаяся годами суровой имперской тюрьмы, в лучшем случае…

Остатки разума говорят мне, что даже окажись я в сей момент в другом мире, я не смогла бы прогнать след от проклятия, поскольку не имею дара… Потому что во всех древних фолиантах в один голос говорится об одном: след подобного проклятия в крайне редких случаях гипотетически возможно прогнать лишь силой собственного дара…

И современные альманахи дружно вторят древним… Я вдруг понимаю в ужасе, что мне не удастся избавиться от проклятого следа, где бы я ни находилась и какие бы заклинания ни заучила…

Я всегда, всегда буду заперта в душной темнице безобразного тела.

Чёрное отчаяние захлёстывает меня. Я не могу больше сидеть на месте в уюте нашей библиотеки, я не хочу больше находиться в роскоши нашего императорского дворца. Я вскакиваю и, швырнув ценные старинные фолианты на пол, неуклюже переваливаясь на своих безобразных толстых ногах, выбегаю прочь.

Навстречу мне по широкому солнечному коридору, заставленному изящными вазами с живыми цветами, идёт, как плывёт, Алёнка. Она вся словно светится изнутри, подобная самому солнцу. На миг я замираю, привычно любуясь ею.

«Анечка! Анечка, ты должна узнать об этом первой! – весело говорит она. Откуда-то я знаю, что мне скажет сестра. – Я намерена сочетаться законным браком с Гарри…» – вонзает острый нож в моё сердце её высочество принцесса Алёна…

Аннета.

У меня хватает сил, улыбнувшись, поздравить Алёнку. И пожелать ей счастья. С Гарри. И хватает сил спокойно и с достоинством выйти из дворца и неторопливо пройтись по ухоженным дорожкам, и даже пару раз наклониться к пышным клумбам, вдохнуть аромат прекрасных роз, коими изобилует наш парк.

Розы прекрасны. Но моя сестра Алёнка ещё краше. У нас в семье красивы все. Если не считать меня. Я стыд семьи. Меня стыдятся, вдруг отравленной стрелой пронзает горькая мысль. И Алёнка. Она ведь даже не предложила мне стать подружкой невесты. Так же, как и Настя в своё время… Конечно, внешний вид такой подружки испортит любую свадьбу. Люди будут смеяться…

Почему-то именно эти мысли окончательно превращают мою душу в одну сплошную тьму. Мне столь плохо и горько, что я больше не вижу прекрасных роз и не чувствую их запах. И я…

Я решаюсь на преступление. Ведь ослушаться императора это и есть преступление.

Мой папа лично запретил мне покидать пределы дворцового сада без охраны. И я поклялась ему в этом. Даже не как дочь, а как подданная. Поскольку в случае, если врагам нашей империи удастся похитить кого-либо из членов императорской семьи, то последствия могут быть непредсказуемы, вплоть до военных действий.

А война это всегда жертвы. «Ты ведь не допустишь, чтобы из-за твоего легкомыслия кто-то потерял жизнь?» – спросил меня тогда отец. Я прекрасно понимаю это и сама. И я всегда покидала дворец только через открытые лично для меня порталы, всегда. В случае же, если я передвигалась не порталами, меня всегда сопровождала солидная охрана, лучшая охрана во всей империи.

Если меня похитят… Наверное, враги нашей империи будут показывать меня по всему миру. И глашатаи будут объявлять во всеуслышание: «Смотрите все! Смотрите, какая уродливая у императора дочь! Смотрите все!» А я буду сидеть в клетке, и на меня будут смотреть как на невиданного зверька.