Чтение онлайн

В отличие от ромашки, диаметр кольца был задан изначально и был равен шести метрам.

К удивлению Марка, лучшим в этом упражнении был септалёт, который он назвал стрекозой. И сразу стало совершенно понятно, в чём дело. Если другим септалётам нужно было очертить эти шесть метров реальным движением, то «стрекоза» просто вращалась на месте, очерчивая трёхметровый радиус своим хвостом, который и разбрасывал цветной порошок.

Этот финт показался Марку не совсем честным, но по правилам никаких запретов на это не было.

Потом начались соревнования на скорость. Нужно было выбрать такую траекторию для своей машины, чтобы она, стартовав с западной площадки комсомольского острова, облетела все флажки Потёмкинского сада, долетела до поворота Днепра, а далее вдоль реки до острова Кадачок и назад вдоль реки. Высота полёта была любой, время засчитывалось по приземлению. Септалёты стартовали каждые три минуты. Это считалось достаточным, чтобы избежать ненужных склок при обгонах. Но это было не принципиально, потому, что в зависимости от конструкции септалёта пилоты выбирали различную высоту движения.

Когда-то, лет двадцать назад, Марк победил в этом виде упражнения. Он летел на машине, очень маленькой в диаметре, но не менее мощной, чем её конкуренты. Это был гном с выбрасывающимися рассекателями воздуха. Он развернул машину верхушкой в сторону движения, использовав для движения подъёмный винт. Рулевые винты, которые обычно для движения и использовались, в его гноме участвовали только в подъёме, посадке, и развороте над Кадачком. Остальное время они все, кроме двух, провели в сложенном неработающем состоянии, передав всю мощность на центральный винт.

Два винта не рулили, а просто не давали септалёту вращаться. Рулей для этого было не достаточно.

Это было рискованно. Никто кроме него не заваливал септалёт на бок. Но Марк был молод и азартен. Он использовал восходящий поток от Днепра, поднимающийся вверх по горе Потёмкинского сада, а потом под сорок пять градусов пошёл вверх. Когда альтиметр показал высоту в четыре с половиной километра, Марк под углом в сорок пять градусов, практически вниз головой, устремился на Кадачок. Развернувшись над Кадачком, он опять пошёл вверх и с высоты четыре с половиной километра буквально упал на посадочную площадку Комсомольского острова.

Все знакомые однозначно определили его в сумасшедшие, а он этой победой гордился до сих пор.

Но результатом этой его победы явилось изменение правил. Было запрещено выключать рулевые винты, превращая септалёт в монолёт.

Поэтому сегодня так никто не летал.

Но разнообразие полётов, тем не менее, было.

Стрекоза пришла третьей, но по очкам была на втором месте.

Первое место занимала внешне обычная машина со странным расположением рулей и необычно выгнутой конструкцией кабины.

Марк наконец посмотрел программку и увидел, что это машина московского авиационного института. А пилотировал её известный московский чемпион Евгений Чалин.

Марк так был захвачен соревнованием, что сразу и не заметил, что возле него сидит Марта.

– Привет! Сбежала с занятий?

– Какие занятия? Все наши здесь. Вон, Алик Скобелев на своей стрекозе летает. Кто же это пропустит?

– Это твой знакомый, твой сокурсник?

– Не сокурсник. Он с мехмата. Но личность в универе известная.

– Как здоровье мамы?

– Спасибо, лучше. Не то, что совсем хорошо, но врачи уже не предупреждают меня, чтобы я готовилась к худшему.

– Очень приятно слышать.

– Витамины, прогулки, умеренные физические нагрузки делают своё дело.

Глаза у Марты смеялись, и Марку захотелось их расцеловать.

Марта правильно оценила его взгляд и тихо сказала:

– Позже.

А соревнования тем временем продолжались.

Разрыв в очках между Чалиным, Скобелевым и остальными участниками был таков, что было ясно, борьба за первое место развернётся между ними.

Начиналось высшее пилотирование.

– За кого болеешь?

– Не поверишь. За стрекозу.

– Ну, тогда будем болеть вместе.

Начались соревнования в фигурах. Это была самая интересная часть соревнований.

Септалёты выполняли разные фигуры.

Оценки были разные, но Чалин со Скобелевым продолжали уверенно лидировать.

Наконец начались упражнения «самоубийц». Так их называли.

Септалёты поднимались на высоту два километра и, падая с неё, должны были совершить максимальное количество мёртвых петель.

Центральный двигатель при этом отключался. Когда участник его включал, отсчёт петель заканчивался.

Не все машины принимали в этом участие.

Сначала выполнялась прямая петля. Во время прямой петли кабина септалёта находилась внутри петли.

Чалин и Скобелев выполнили по двадцать петель, и Чалин, хоть и ненамного, продолжал лидировать.

Предстояла обратная петля, самое высоко оцениваемое упражнение, когда кабина септалёта была снаружи петли.

Перед последним упражнением у Скобелева было то небольшое преимущество, что лидер начинал первым.

Чалин опять выполнил двадцать петель. А выполнить столько же обратных петель, сколько и прямых, было замечательным результатом.

Марк понял, что Скобелев проиграл, но во взгляде Марты читалась надежда, она так держала кулаки за Скобелева и так следила за «стрекозой», что у Марка появилось беспокойство.

И упражнение стрекозы началось. Тут Марк понял, что она собралась вытворить.

Скобелев отключил не только центральный винт, но и винты, стоящие посередине, пустив в противопоток винты, стоящие на длинном хвосте и впереди машины.