Чтение онлайн

Власти не были вполне уверены в политической благонадежности воспитанников, особенно малоимущих, казеннокоштных, боялись, что на них могут плохо повлиять служители корпуса.

Полицейский сыск совмещался с показным либерализмом. Последний, между прочим, сказался и в том, что в Горном кадетском корпусе, не в пример другим российским учебным заведениям, розга была почти исключена из средств «воспитания».

В правилах внутреннего распорядка корпуса было записано: «…наказание воспитанников, заслуженное ими нерадением к учению, худым поведением, неопрятностью и другими недобрыми качествами, состоит обыкновенно в посажении их за штрафной стол, в лишении прогулок и других удовольствий, в неувольнении в дома родных и знакомых, при том в один или несколько сроков, судя по важности их вины. Их заставляют также учиться в праздничные дни под надзором дежурных гувернеров и заключают в особые для сего определенные комнаты (карцер). К телесному же наказанию прибегают только в крайних случаях, как к последнему уже средству».

Большое значение придавали поощрительным мерам. Воспитанников водили в Эрмитаж, кунсткамеры, Академию художеств. В театрах столицы для учащихся снимали ложи. В самом корпусе часто давали маскарады и балы. Устраивались прогулки по окрестностям Петербурга, осмотры фабрик и заводов.

Много внимания уделялось практическим занятиям. Учащиеся под надзором преподавателей производили различные химические и физические опыты. В корпусе были верстаки, на которых воспитанники сами промывали различного рода руды, причем о доставлении руд было отдано специальное распоряжение по Горному департаменту. Во дворе Горного кадетского корпуса построили «рудник» с подземными ходами и выработками.

Таким образом осуществлялось наглядное, практическое обучение горным наукам. В мастерских корпуса и на Монетном дворе учащиеся сами плавили разные металлы.

Гордостью кадетского корпуса были кабинеты геогностический [2] и ориктогностический [3] , а также модельный зал. Модели можно было приводить в действие.

Кабинеты беспрерывно пополнялись новыми коллекциями. Особенно расширились они, когда директором корпуса был Дерябин. По его инициативе отправили большую экспедицию в Сибирь, чтобы описать горы этого малоизвестного края и собрать минералы, «в оном находящиеся и при том в таком количестве, чтобы не только составить из них топографическое собрание при горном корпусе, но сверх того продавать и променивать подобные собрания».

Экспедиция была весьма удачной — кабинеты корпуса обогатились почти пятьюдесятью тысячами минералов шестисот разных пород. Первый транспорт собранных минералов прибыл из Сибири в 1814 году. В последующие годы коллекции корпуса еще расширились. Уже в последние годы учебы Аносова из уральских россыпей доставили редкие самородки золота.

Для осмотра различных пород и драгоценных камней корпус часто посещали лица, интересовавшиеся природными богатствами страны, а также ученые разных стран. Особое внимание привлекали малахитовая глыба (она была оценена в 425 тысяч рублей — суммой по тому времени колоссальной), а также найденный на Нижне-Тагильской даче платиновый самородок, весивший 10 фунтов 54 золотника. Большой интерес вызывала изумрудная друза — двадцать три кристалла длиной от одного до полутора дюймов как будто нарочно усажены были на черном кремнистом сланце. Изумительной по красоте была бирюза в кварцевой оправе.

Сотни различных камней лежали в витринах и на подставках: здесь были алмазы, топазы, турмалины, везувианы, аксиниты и прочее и прочее. Да и сам зал, в котором помещался геогностический музей, был великолепен: потолок его был украшен живописью и аллегорическими картинами известных художников.

Павел Аносов усердно занимался в геологических кабинетах. У него была хорошая память, и он быстро научился отличать разные минералы. Именно здесь, в кабинетах Горного корпуса, пробудился в Аносове страстный геолог.

В корпусе были и отличные библиотеки. Помимо литературы по специальным дисциплинам, в библиотеках хранились и книги, которые в те времена считались «опасными»: сочинения Руссо, энциклопедия Дидро и Даламбера, натуральная история Плина, много разных книг по философии, природоведению и политике.

Правда, доступ к этим книгам для учащихся был закрыт. Воспитанники должны были пользоваться только книгами из так называемых подвижных библиотек. Начальство строго следило за тем, чтобы в последние не попало ничего такого, что может «испортить нравственность» учащихся, но административные меры не достигали цели. Несомненно, что Аносов и многие другие воспитанники корпуса знакомились и с запретной для них литературой.

Среди экспонатов Горного кадетского корпуса было немало весьма искусных для тех времен изделий металлургического производства: идеально ровной толщины лист кровельного железа в 4 квадратных аршина, бритвы, столовые приборы, прекрасное чугунное литье, изделия из литой стали крепостного Бадаева. В коллекциях корпуса было много черкесских и турецких сабель, римские мечи с искусной рисовкой, сделанные из редких сортов стали.

Металлургию в Горном корпусе преподавали профессора Архипов и Чебаевский.

Многие предметы, которые изучались воспитанниками корпуса, назывались искусствами, и это отражало действительное положение вещей.

Горное дело тогда еще оставалось искусством, оно было основано главным образом на мастерстве отдельных людей. Науку о горном деле, о наилучших методах выплавки металлов еще предстояло создать. Аносов это знал, и именно потому его так заинтересовала бадаевская сталь. В петербургских газетах тогда писали, что Бадаев применил совершенно новый способ производства стали. Павла Аносова тянуло ко всему новому, прогрессивному. Но печать, к сожалению, очень мало внимания уделяла таким самородкам, как Бадаев. Газеты были заняты официальными и светскими новостями.

Единственным органом, на страницах которого печатались сведения о разных новшествах, был «Технологический журнал» Академии наук, но его страницы были заняты разными сообщениями из-за границы. Информация о жизни русских заводов была очень скудной.

Уже тогда Аносов стал проявлять серьезный интерес к вопросам металлургии, изучал историю выплавки металла с древнейших времен, с тех пор, как человек впервые узнал о магнитном камне. Павел читал о столбах из чистого железа, которые путешественники видели где-то в Индии, знал о «небесной руде». Куски метеоритов хранились и в лаборатории корпуса.

Одно время Павел был увлечен проблемой производства металла и выделки из него наилучших орудий. Большой интерес вызывали у юноши булатные сабли. Откуда эти чудесные узоры и в чем секрет их особых свойств?

«Секрет булата, — говорили ему педагоги, — потерян».

Неужели никому не удастся его разгадать?!

Об этом Павел много думал по ночам, когда, притаившись, прочитывал очередную историю о рыцаре, изрубившем булатным клинком чуть ли не целый полк.

Однажды он поднялся среди ночи, взял свечу и тихо, чтобы никто не услышал, направился в зал, к витрине, где лежали булатные клинки. Долго рассматривал он их. Пламя свечи отражалось в стекле, перед глазами плясали узоры, и, опустившись в кресло, он… заснул.