Чтение онлайн

— А про аварию на Ленинградской АЭС слышали? Там удалось затормозить ситуацию за считанные секунды до того, как она стала неуправляемой. Один раз случайность, да, но два раза это уже закономерность — будем дожидаться третьего раза, который называется системой?

— То есть вы хотите сказать, что развитие атомной энергетики у нас в стране будет заторможено?

— В ближайшую пятилетку — да, есть такие планы. Пока не разработаем достаточно безопасные принципы работы. Только поэтому и сокращается число вводимых блоков в вашей республике, а не потому, как вы подумали…

— Хитрый вы, Григорий Васильевич, — погрозил ему пальцем Щербицкий.

— Но раз уж вы пришли, — продолжил Романов, — давайте поговорим и о других проблемах Украины.

— Например? — спросил Щербицкий, усаживаясь в кресло.

— Например о росте национализма, особенно в западных областях…

— У нас нет таких проблем, — гордо ответил тот, — с 59-го года нет, когда поймали и посадили последнего бандеровца.

— А у меня другие сведения, — Романов достал сигарету и закурил, как паровоз. — Корни нынешнего подъёма украинского национализма растут, как вы наверно и сами знаете, Владимир Васильевич, из той самой хрущёвской реабилитации 55 года…

— Но ведь в том решении Украина отдельно не выделялась, — проявил знание исторических документов Щербицкий, — реабилитировались вообще все лица, сотрудничавшие с фашистами.

— Верно, — выпустил кольцо дыма в потолок Романов, — однако и вы согласитесь со мной, что украинцы в этом списке составляли почти половину. Соответственно эти бывшие бандеровцы, они же мельниковцы и оуновцы получили возможность совершенно свободно вернуться на свою историческую родину. А учитывая тот факт, что в лагерях они в очень больших количествах устраивались на золотые прииски, вернулись они не голыми, как соколы, а с деньгами. Это раз.

— А два, вероятно, будет заключаться в репатриированных с Запада лицах? — предположил Щербицкий.

— Абсолютно в точку — в 50-х и 60-х годах оттуда приехало более ста тысяч репатриантов, почти все в западные области, Волынь, Львов, Тернополь. Эти тоже небедные люди были и устраивались очень неплохо. Идём далее…

Романов затушил сигарету и продолжил.

— По сведениям из наших компетентных органов, зарубежные центры украинских националистов — это Германия и Канада в основном — в конце 60-х и начале 70-х годов разработали новую тактику противостояния советской власти. Никаких терактов, никаких подпольных ячеек, как уж они там у них назывались…

— Провода, — уточнил Щербицкий.

— Точно, никаких проводов, всё легально. Максимальный упор был сделан на внедрение своих людей в органы власти, партийные, советские, хозяйственные, всякие. Опять-таки по справочке из Комитета госбезопасности, на данный момент количество бывших националистов в компартии Украины составляет порядка 20 процентов… не во всей, а в западных областях, конечно.

— Ну и что, Григорий Васильевич, — возразил Щербицкий, что они когда-то были врагами? С тех пор много воды утекло… они давно перековались в нормальных советских граждан. Я лично знаком минимум с десятком бывших бандеровцев, которые да, работают в райкомах и обкомах Львовщины и Тернопольщины — могу вас заверить, что никаких противоправных действий против советской власти у них даже и в мыслях нет.

— Хорошо, идём дальше, — предложил Романов. — Обязательный экзамен по украинскому языку на приёме во все ваши вузы — это что такое?

— Вовсе и не обязательный, — встал в защитную стойку Щербицкий, — совсем и не во все… а если в целом, то я считаю, что раз живешь на Украине, должен знать украинский язык.

— Ещё один факт, — не стал задерживаться Романов, — такие фамилии, как Чорновил, Хмара и Горынь, вам что-то говорят?

— Да, конечно, — не стал отпираться Щербицкий, — это диссиденты, но таких и в Москве предостаточно. Чорновил сидел в Мордовии много лет, недавно вернулся, что-то там пишет в своём селе. Хмара и братья Горыни, их двое, пока сидят, но скоро должны выйти. Никаких неприятностей от них не ожидается.

— Это пока, — ответил Романов, — не ожидается, а по мере демократизации нашей жизни очень даже сможет ожидаться. И ещё одно — что это за выходка с самостоятельной внешней торговлей УССР? Дальше что? Дальше некуда — только таможни на границе с Белоруссией и Россией.

— Был такой проект, — с неохотой подтвердил Щербицкий, — но его же завернули на начальном этапе.

— Ещё бы не завернули… — ответил Романов. — Опять же тема так называемого Голодомора — всплывает в самых разных местах совсем некстати. В 30-е годы было много перегибов, голод 32-33 один из них, но там ведь не только украинцы пострадали, а все народности. Зачем педалировать эту тему и расчёсывать старые болячки?

— Я, если честно, не в курсе, что оно всплывает, — признался Щербицкий, — проведём работу.

— И совсем последнее, Владимир Васильевич, — сказал Романов, — о новой редакции Конституции…

— Да, я слышал, что такая работа началась, — ответил Щербицкий, — а в чем, собственно вопрос к Украине в связи с этим?

— Есть такое мнение, — и Романов показал на потолок, — исключить в новой редакции слова «За каждой союзной республикой сохраняется право свободного выхода из СССР». Статья 72-я.

— И с чем же связано такое мнение? — хмуро спросил Щербицкий.

— Понимаешь, — перешёл на ты Романов, — Васильич, мировой опыт показывает, что такой формулировки вообще нигде нет, кроме как у нас — что это за страна, которая сохраняет возможность отделения своих частей? Нет таких ни в Европе, ни в Америке, ни даже в Африке.

— Но ведь введено это правило было ещё при Ленине, — попытался возразить Щербицкий.

— Тогда совсем другие условия были, — парировал Романов, — надо было собирать страну после развала в гражданскую. Придумали такую вот схему, чтобы не пугать национальные окраины… но она же полностью исчерпала себя ещё до войны. Вот ты прямо скажи — Украина способна выйти из состава Союза, опираясь на эту статью?

— Ты же сам знаешь, что нет, — ответил Щербицкий, — тем более, что этого КГБ не допустит ни за что и ни когда…

— А зачем же тогда эта фикция в Конституции?

И Щербицкий затруднился с ответом на этот вопрос…

Нефть

Примаков вылетел в Багдад после короткой, но информативной беседы с Романовым.

— Вот, сами смотрите, — выложил тогда перед ним Романов график, круто загибающийся вниз на правой части рисунка. — Это цена барреля нефти сорта Брент на Нью-Йоркской товарной бирже. В долларах, разумеется.