Антиглянец
Шрифт:
Так, Джессика Альба. Я открыла блокнот. Запишу, кого вижу. Поздно, поздно я вспомнила! Островская предупреждала: только стилисты пишут в блокнотах, главные редакторы – никогда!
Фотографы защелкали с удвоенной силой. Джессика, Джессика! На Диту уже никто не обращал внимания. Она беспомощно оглядывалась. А вот и Кира Найтли! Теперь все внимание переключилось на нее. Да, здесь тоже была своя табель о рангах. Наши глянцевые девушки сидели в первых рядах. Я шла наверх. Сяду на ступеньках.
– Слушай, кто это? Я ее вчера видела с Самсоновой.
– Из журнала «Глянец», редакторша. Господи, посмотри на нее. И сумка-то у нее Прада, разумеется, последняя коллекция. Кошмар…
– А разве есть такой журнал – «Глянец»?
– Она думает, наверное, что есть.
Я сразу сжалась, скорчилась, прибилась к ступенькам. Чужая, чужая. И потому всегда под ударом. Снести этой Алисе голову! – приказали Черные королевы.
На подиуме расцветал настоящий шик, голливудская роскошь 40-х – 50-х. Абсолютно рублевская мода. Не интеллектуальная, а роскошная. Я уже не хотела ничего понимать, спрятала бумажки, обхватила колени руками. Хорошо, что черные очки, что моего лица не видит никто.
Показ закончился, я бочком пробиралась к выходу, стараясь не попадаться никому на глаза. Осторожно обошла стайку русских, в центре которой стояла роскошная моя тезка, журнал которой все знали.
Девица у дверей отеля громким шепотом выплескивала рецензии в телефон:
– Ты сидишь? Сиди! Будет Анзор! Анзор в «Базаре»! Кошмар! Алена в шоке! Да кто он такой?! Человек из андеграунда хотел попасть в глянец! Кого это убедит!
Я спускалась в метро. Мне надо обратно в андеграунд, доехать до станции Repubblica, собрать чемодан и ретироваться из города, пока меня не разоблачили окончательно.
В самолете стюардесса попросила убрать сумку. Наверху все было забито. Русские с покупками возвращались из Милана.
Я прижала Праду к груди.
– Девушка, я жду!
– Не дам! Я и убить за нее могу.
Стюардесса сразу отошла от меня. Господи, в первый раз я такое сказала. Да уж, нашла я свое место в мире журналистки. За что только билась, непонятно.
Глава 8
GLOSS Март
Подводить итоги и составлять рейтинги надо в начале весны, когда эмоции еще свежи, а чувства уже прошли зимнюю проверку на прочность. В марте журнал Gloss раздает заслуженные награды людям, которых так любят наши глянцевые страницы.
Премии Glossy People вручаются лучшим из лучших. Тем, кого называют иконами глянца.
Эти люди определяют стиль жизни и моду, диктуют отношение к вечным ценностям и актуальным явлениям. Их имена – синоним успеха и безупречного вкуса.
Вы хотите стоять на сцене рядом с ними. Вы мечтаете быть как они. Вы считаете, что тоже заслужили свой приз за верность принципам глянца и традициям журнала Gloss. Значит, вы тоже получите награду.
Попасть в список победителей несложно. Вам понадобятся талант и чувство стиля, как у режиссера Федора Бондарчука, умение шутить и импровизировать не хуже, чем шоумен и телеведущий Иван Ургант, смелость и способность играть на грани фола, которой обладает канатоходка и дрессировщица Ксения Собчак, ироничный ум и острое перо писателя Сергея Минаева, умеющего находить гуманистические ценности даже под столиком кафе Vogue. Если хоть одна из перечисленных доблестей у вас имеется, значит, вы только что прочли в списке номинантов журнала Gloss свою фамилию.
Награды всегда получают те, кто способен создать целое направление в искусстве и в жизни. Оригинальный взгляд на вещи и вкус – вот что формирует характер и судьбу. А потом уже привлекает к вам гонорары, премии и сердца узкого круга друзей или огромного мира.
Главные люди года на главной Glossy-церемонии страны. Мы любим их за многое. И главное: за то, что они – трендсеттеры своей собственной жизни. Будьте как они. То есть будьте собой.
Я водрузила сумку на стол. Ко мне задом, логотипом к зрителям. Хорошо, что я ее купила. Слово Prada, помещенное в центр кожаной затейливой виньетки, было видно даже слепому.
Первой слово из пяти букв углядела Лия.
– Купила все-таки. Я так и знала, что ты купишь Праду, – она профессионально разглядывала must have сезона.
– Почему это ты знала?
– Просто знала – и все. Тебе подходит. И Гуччи тоже подходит, – Островская внимательно проверяла подкладку.
– И с чего такие выводы?
– Потому что Прада – это очень очевидная вещь. Больше коммерческая, чем модная. Но для главного редактора неплохо, в принципе, – сказала Лия туманно.
– Кстати, ты мне Феррагамо советовала купить. А надо было Ботега Венетта! – я разозлилась.
– Откуда ты это взяла?
– Просто знаю, и все. Я же в Милане была.
– Глупости. Один раз в Милане была – это еще не значит, что ты разбираешься в моде.
– Что?! Ты говоришь это главному редактору? – Островская, стоило мне уехать, вошла в роль начальницы.
– Аленыч, не обижайся. Это же я так, пошутила.
– Не надо так шутить!
Все, что было в Италии, останется между нами – мной и Миланом. Здесь, в редакции, я должна продемонстрировать полный успех своей миссии.
Следом подскочила Вера.
– А мне нравится. Очень стильная. И недорогая. Я маме такую же купила, – у Веры, представителя золотой молодежи, глаз был наметанный. Раз в месяц она выезжала навестить свою квартиру на Лазурном Берегу, подаренную папой, и делала контрольный забег по магазинам.
Девушки подходили ближе, смотрели, трогали.
Лиза Василенко, директор по пиару, прыгнула к сумке прямо от дверей.
– Ой, Алена, какая хорошенькая! Очень прикольно. Можно посмотреть?
– Смотри, конечно, – великодушно разрешила я. И углубилась в бумажки. Глупо же сидеть и фиксировать, какое впечатление производит мое приобретение на коллег. С другой стороны, это стирало вспоминания о том, какое впечатление я произвела в Милане. Толпа почитательниц Prada потихоньку рассасывалась. Осталась только Лиза.
– Обалденная. Я такую в Третьяковке даже не видела. Дорогая, а?
– Не очень, – ответила я. Точно таким же тоном Вера информировала о новой машине, подаренной ей папой: «Порше Кайенн», недорого».
После этого уточнять – ну сколько все-таки? – решится только человек, не знакомый с правилами светского общения. Сказали тебе – недорого, значит, все у людей в порядке, а ты сиди и высчитывай в уме, все ли в порядке у тебя.
– Алена, это отличное вложение. Сколько бы ни стоила, – говорила Василенко (значит, пытается прикинуть, сколько). – Я вообще считаю, что девушкам надо в себя вкладывать. Вот у меня подружки все – покупают квартиры, влезают в кредиты, а я нет. Я вкладываю в вещи. Ты мои джинсы видела? – Лиза повернулась ко мне задом, демонстрируя надпись DSquared2.
– Да, отличные. Я сразу заметила!
Эта фраза у нас была лучшим комплиментом. Если никто не заметил – зачем было покупать? У нас вообще делали комплименты не людям, а вещам.
– Лиза, давай позже поговорим, я занята сейчас, – сказала я прохладно, устанавливая новую дистанцию.
Я не знала, за что хвататься. Всего несколько дней – а в почте уже висели семьдесят неотвеченных сообщений. Письма на Лондонский конкурс, предложения, приглашения, статьи, просто спам. Ассистентки у меня до сих пор не было, рассчитывать на ее появление до возвращения Волковой не приходилось, поэтому я должна самостоятельно разгребать авгиевы конюшни.