Чтение онлайн

– Это сложно будет, Анна Андреевна!

От ужаса у Артюховой округлились глаза. Возможности фотошопа были велики, но не беспредельны.

Из-за любви Волковой к рисованию бедняга Наташа просиживала ночами за компьютером, перекраивая картинку по ее заказу.

– Я считаю, отличная обложка. Какие губы сочные! – Затуловская стояла у нас за спиной. – Ничего не надо доделывать.

– Ты серьезно, Марин? – Аня обернулась. – Такие губы обычно мужикам в бане нравятся, а нас девушки двадцатилетние читают.

Знакомая картинка с баней стала проявляться в моей голове, но я стерла ее усилием воли. Не дождешься!

– Так что мне делать? На отрисовку отправлять? – спросила Наташа страдальчески, уже предчувствуя битву.

– Отправлять, конечно! – отрезала Аня. – Ты с Гордиевым говорила, Марин?

– Он деньги в бухгалтерии получает. Аня, имей в виду, в прошлом номере у нас перерасход на две тысячи – из-за этих рисований ваших бесконечных. Говорю, ставьте так! Хуже не будет.

– Марин, не спорь!

– А я не спорю. Просто не подпишу счета.

– Марина Павловна, у нее там слишком много силикона. Наташа чуть-чуть уберет. Маленькая безболезненная операция, – сказала я.

– А, это наш новый главный редактор! Здравствуйте, Алена, я вас не заметила. Вы теперь и дизайном занимаетесь вместе с Аней? С текстами уже разобрались? – произнесла Затуловская.

Черт, зачем я вмешалась! С тех пор как меня назначили, Затуловская была со мной резка. Она так выясняла отношения – не со мной, а с Волковой. Марина пребывала в ярости по поводу решения, принятого единолично Аней. Пару дней после того памятного визита в Luxury Trend они даже не разговаривали. История с Самсоновой нарушила равновесие, в котором акционеры балансировали уже много лет. Марина занималась деньгами, Аня паслась на творческой делянке. У Волковой была репутация взбалмошной жены богатого мужа, который когда-то дал деньги на журнал, Затуловская являла собой пример self-made woman, которая выгрызала успех долго и методично.

Контракт с Luxury Trend, который не давался Марине столько лет, стал первой большой коммерческой победой Ани.

Мне доложили, как Марина, успокаивая Островскую, говорила, что Алена – это ошибка. И что меня нельзя было назначать, поскольку я неглянцевая.

Я не хотела подачек. Если назначили, значит, буду соответствовать!

– Алена, поговорите с Гордиевым. Пусть он вас на письмо редактора снимет, – предложила Волкова.

Хорошая идея. Я сама об этом подумала.

– А он согласится?

– А почему бы нет? Он из вас красавицу сделает. Вы и так хорошенькая, а будете гламурная. Согласны, Наташа?

– Да, только дорого.

– Ничего, заплатим.

– А может, еще Фридкесу закажем или Королеву? Потом выберем, кто лучше снял Борисову! – съязвила Затуловская. – Только следующий номер выйдет без картинок. Все на Борисову потратим.

– Марина, если нужно будет, и Фридкесу закажем!

– Хорошо. И вычтем из зарплаты главного редактора. – Затуловская развернулась и ушла.

Спрашивается, и как мне налаживать с ней отношения?

– Не переживайте, Алена! Марина Павловна трудно привыкает к людям.

Гордиев появился через полчаса. Злой. Но я решилась:

– Стас, я Алена. Новый главный редактор.

– А я Гордиев.

– Я знаю.

– Я рад.

Пауза.

– Вы не могли бы… Тут надо меня на письмо снимать. Ну, как редактора. Я знаю, вы Иру Полозову снимали. Очень красиво. Так вот я хотела бы, чтобы вы… чтобы вас попросить меня снять.

Пауза.

– Вы сможете на этой неделе, например? Номер скоро уходит…

Мне было неловко за свое косноязычие, которое нападало на меня всякий раз, когда надо о чем-то просить для себя. Язык не слушался, пришпиленный к гортани интеллигентским воспитанием. Но я упорно сопротивлялась маминой программе: «Мы бедные, но гордые».

Гордиев собирал со стола диски, складывал в портфель.

– Я занят сейчас.

– А когда тогда?

– Тогда, когда у вас ясность будет по деньгам! Все, Наташик, я поехал, – он помахал Артюховой рукой, двинулся к выходу, в дверях столкнулся с Лией.

– Стас, милый, как без тебя плохо было! – Островская повисла у него на шее. – Ты знаешь, какой у нас тут кошмар?!

– Не страдай, красавица. Все у тебя будет хорошо.

И он ушел.

Лия прошла мимо меня и уселась за стол. Мы практически не разговаривали в последнее время. Вернее, я разговаривала, а она нет. Она только отвечала на мои вопросы – да, нет, не знаю, спроси у Лены, у Ани, у Наташи…

Я даже не представляла, с чем мне придется столкнуться после назначения. Журнал, державшийся, как ельцинское президентство, на системе сдержек и противовесов, рассыпался на глазах. И я не могла удержать падающую вертикаль власти. Никто во мне не признавал преемника. Никто в упор не видел во мне Путина.

У Лии, уверенной, что от ослика Ио до главного редактора один шажок, после моего назначения случилась истерика. Аня попросила меня быть с ней корректной и не торжествовать.

– Лия – уникальный человек в моде. Мы не должны ее терять. Помните, Островская – это связи.

Ленка Краснова вот уже неделю игнорировала мои предложения пойти пообедать.

Аня говорила:

– Лена – уникальный человек в красоте. Мы не можем ее потерять. Помните, Краснова – это деньги.

Я пыталась найти компромисс между связями и деньгами, между Красновой и Островской, Волковой и Затуловской – но ничего не получалось. Честно говоря, я хотела отказаться. И даже заикнулась об этом Ане. В конце концов, не насмерть же стоять. Но обратного хода не было.

– Вы что, хотите меня перед Самсоновой подставить?! – прикрикнула на меня Волкова.

По столу ползал мобильный. Требовал, чтобы на него обратили внимание.

Это был Гена.

– Привет московским красавицам! Чего к телефону не подходишь?

– Привет. Извини, дел много. Даже не слышала.

– Ну, куда уж нам до вашей высоты! Но мы, провинциалы, без претензий.

– Ты зря обижаешься. Телефон на столе лежал, я выходила.

– Да прекрати оправдываться! Я пошутил.

Слава богу, хоть один нормальный человек, у которого нет ко мне претензий.