Антиглянец
Шрифт:
– Да! – черт, я совсем забыла. – Нет…
– Нет? Вы не имеете документов?
– Нет! – Моя клетка захлопнулась навсегда. Я чувствовала, как меня опутывают эти неточности и умолчания, и, наверное, со стороны полицейских все выглядит и правда дико. А я – явная преступница.
– Где в настоящий момент находится машина «Рено»?
– Вы понимаете, я передала документы, и ключи, и машину человеку, который… Ну, в общем, я не знаю имени, он помощник Александра Канторовича, который был в машине… которая горела…
– Еще раз. Вы можете назвать местонахождение автомобиля «Рено»?
– Нет.
– Имя человека, которому вы передали автомобиль?
– Нет! – Все, мне конец!
– Предъявить документы?
– Нет!
– Вы давно знакомы с мсье Канторович?
– Эээ… Нет.
– Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с мсье Канторович?
Надо сделать паузу. Хрупкий самозабвенно выбивал на клавишах ритм.
– Можно мне воды?
– Разумеется, но отвечайте на вопрос!
– Сегодня утром. В момент аварии.
– Он представился?
– Да. Он сказал, как его зовут.
– Вы знали, кто это?
– Слышала. У нас в газетах про него пишут.
– Почему вы доверили его помощнику машину?
– Ну просто… Как знакомому…
– Куда вы направлялись в момент задержания вас в районе Ля Бокка?
– В гостиницу.
– Вы находились с ним в интимных отношениях?
Что за наглость?!
– Нет, нет, нет! – тут я не соврала. Интимных отношений нет!
– Вы находились во Франции по приглашению мсье Канторович?
– Нет!
– Ваше приглашение оформлено компанией, принадлежащей французским бизнес-партнерам мсье Канторович.
Бац! Надо было сообразить, что это всплывет. Мне и ему сообразить!
– Возможно, я об этом не знала.
– Вы были знакомы с мсье Канторович до аварии? В Москве вы были знакомы?
– Лично – нет!
Первый раз лжесвидетельствую. Честно говоря, это отвратительно. И, главное, непонятно зачем. Зачем он просил сказать, что мы незнакомы? Какой смысл?
Я держалась стойко. Но это было уже совсем не смешно. Меня несколько раз поймали на вранье.
Они мучили меня еще полчаса. Вопросы повторялись по кругу, дополнялись, перемешивались в свободной последовательности. Мне было уже сложно контролировать ответы.
– Почему вы не улетели сегодня? – наконец спросили они меня.
– Я собиралась, я бы улетела, если бы не оказалась здесь.
– Вы были задержаны за два часа до вылета вашего самолета. Вы не ехали в аэропорт.
– Тут все близко. Могла бы и успеть.
Они поняли, что я вру. Приговор – встать, суд идет! Интересно, какие здесь тюрьмы?
Переводчик и Хрупкий ушли.
Потом я опять шла по коридору. Лавки вдоль стены были заполнены арестантами. Меня разглядывали – двое арабов, один пожилой дядька неопрятного вида, подростки лет пятнадцати в одинаковых желтых куртках – такие же зэки, как я. Кроме меня, женщина была только одна – пожилая тетка, по виду не француженка. Меня ввели в большую комнату. Там было несколько человек – двое в форме, Власовец и мой Хрупкий. И Саша. Слава богу, он здесь!
Он ринулся ко мне.
– Алена!
Но далеко уйти не смог – дернулся на стуле. Он был пристегнут наручниками к железяке, вмонтированной в пол кабинета.
– Стоп! – Полицейский встал между нами. И усадил меня за соседний стол – в нескольких метрах от Саши. Никогда его таким не видела – растерянный, взъерошенный. Я вдруг поняла, что ему тоже страшно, как и мне. Ботинок на нем не было. И пояса от брюк.
– Все в порядке? Ты как? Сейчас адвокат приедет, – сказал он, выгибая шею, чтобы увидеть меня за тушей полицейского, который разделял нас.
– Все хорошо. Я нормально.
Власовец замахал на нас рукой.
– Нельзя разговаривать! – сказал он, – Только отвечать на вопросы.
Главный обозначился тут же: офицер Лаваль задаст вам несколько вопросов об аварии. Лаваль, обладатель невыразительной, но при этом типично галльской внешности (вьющиеся волосы, аккуратный абрис лица, длинные пальцы), даже, кажется, приосанился.
– Вы знаете этого человека? – вопрос был адресован мне. Власовец тоже вошел в роль, лицо его сделалось жестким. Правильно, чтобы не заподозрили в пособничестве бывшим соотечественникам.
– Да.
– Кто он?
Сказать вам, что ли, всю правду?
– Александр Канторович.
– Когда и где вы познакомились?
– Сегодня утром на месте аварии, – влез Саша, не дожидаясь моего ответа.
– Tais-toi! – Власовец перешел на французский, очевидно, чтобы окончательно дистанцироваться от русского беспредела в сторону французской демократии. – Вопрос для мадемуазель Борисофф!
– Сегодня на дороге познакомились. – Дальше я завела старую шарманку – про то, как ехала, про аварию. Что они оказались русскими. Случайно.
Все правда. Практически. Кроме того, что они случайно оказались русскими. Кого же еще я могла встретить по дороге из Монте-Карло, на свою жопу?
– Вы ехали вместе в машине?
– Я протестую, некорректный вопрос, – встрял Саша.
– Стоп, стоп!
– Какую машину вы имеете в виду? – спросила я.
– Отвечайте на вопрос!
– Да, мы ехали вместе в машине после аварии.
– Кто сидел за рулем?
Я открыла рот, но Саша успел первым:
– За рулем был я.
– Tais-toi! – резко прикрикнул на него Лаваль.