Чтение онлайн

Поэтому Марку пришлось принять самое сложное решение в своей жизни. Лишь в одном месте и лишь под присмотром всего одного властителя на этой планете у Дениса были самые высокие шансы пережить грядущую войну. Этим властителем был Всевышний. Если отдать сына в САС, если обеспечить ему гражданство САС, Иджис станет ему приемным отцом, опекуном и наставником. Всевышний присмотрит за ним, Всевышний защитит его и, если хоть кто-нибудь осмелится причинить Денису вред, Всевышний отомстит. В этом не сомневалась даже Кэтрин.

Через сутки после прощальной вечеринки подводная лодка Арабской Лиги, сконструированная израильскими оружейниками, царапнув по дну Атлантического океана углепластиковым корпусом, остановилась в полусотне метров от дикого песчаного пляжа неподалеку от Лиссабона. Встречающие уже были на месте. Старшая сестра Ибрагимова, Мадина, оставалась на берегу, его младший брат Тимур уже давно бултыхался в воде и периодически нырял, высматривая подлодку. Увидев черный плоский корпус судна в нескольких метрах под собой, он вспыл, махнул сестре рукой и, набрав полную грудь воздуха, нырнул и поплыл под подлодку. Когда он вылез из люка в полу лодки и сразу же попал в объятия Рустама, Марк с сыном на руках, обернутым в экранирующую теплоизолирующую ткань, прыгнул в воду. Денис спал крепким сном, посапывая под дыхательной маской. Его не разбудила даже прохладная вода океана — незадолго до прибытия Неклюдов заставил сына принять выданную ему корабельным врачом таблетку. Это было необходимо — он не был уверен, что не сбежит вместе с ребенком в какую-нибудь глушь, если Денис поймет, что его отдают, и начнет умолять отца остаться.

Выплыв на поверхность темного в свете звезд океана, поддерживая голову Дениса над водой, Марк неспешно погреб к берегу. Мадина, увидев их, двинулась им навстречу и начала заходить в воду как есть — в брюках и черном, до колен, платье. То, как повела себя сорокалетняя женщина и мать двоих взрослых детей, внушило Марку, что он сделал правильный выбор. Рустам пообещал, что Мадина будет заботиться о Денисе как о своем собственном ребенке. Похоже, он не преувеличивал.

Прямо отсюда, знал Марк, Мадина и Тимур направятся в ближайший медцентр в Лиссабоне. Там женщина заявит о найденыше, предъявит капсулу с образцом ДНК Марка и носитель с его записью, где он передает обязанности по присмотру за сыном семье Ибрагимовых. После женщина выразит желание стать опекуном ребенка, а врачи возьмут у Дениса анализ ДНК и вызовут соцработника. Запись и образец генома отца докажут, что Мадина не похищала Дениса и что она с согласия его прямого родственника имеет приоритетное право оставить его у себя. Конечно, семью Неклюдова известят, что у их блудного, давно «почившего» родственника, появилось потомство, но забрать ребенка или увидеть его они смогут только с разрешения опекуна. Это все, что потребуется, чтобы Денис мог получить гражданство САС и не подвергался бы дополнительным процедурам и собеседованиям с тестами у психологов, как если бы выяснилось, что он взялся ниоткуда или объявлен пропавшим, что он из иного государства и не имеет родственных связей с гражданами САС или что он вообще клон. Впрочем, даже в подобных случаях САС обеспечивал таким детям гражданство, если они уже находились на территории САС. Просто их сначала прогнали бы через кучу обследований, допросов, если будущий гражданин уже умел говорить, и привили бы соответствующее воспитание, промурыжив годик-другой в образовательных центрах.

Ударив носком ноги по дну, Марк встал и, преодолевая сопротивление толкающего его взад-вперед океана, подошел к Мадине, стоявшей по пояс в воде.

— Здравствуй, — низким грудным голосом поприветствовала его женщина. — Рус рассказывал о тебе. Рада… — Она осеклась, сообразив, что можно неправильно истолковать ее слова.

— Ничего страшного, не беспокойся. — Марк откинул покрывало с безмятежно сопящего у него на руках сына. Отвечая на встревоженный взгляд женщины, пояснил: — Он спит. Будет спать часа три. Не пытайся будить, не получится. — Отстегнув клипсу, он сорвал с пояса сумочку, передал ее женщине. — Там образец генома и запись. Внутри есть еще два носителя. Для Дениса. Первую запись покажи ему, когда проснется. Другой, с цифрой два, — он сглотнул тугой ком в горле, — когда немного подрастет.

Мадина приняла сумочку, спрятала ее в карман.

— Надеюсь, — сказала она, — вторая запись не понадобится. Скажу ему, что ты и его мама обязательно вернетесь за ним.

Марк кивнул. Хотел было поблагодарить ее, но не смог выдавить ни слова. Поцеловав сына в лоб, он передал его в руки женщины. Та приняла его очень осторожно, словно боясь, что мальчик рассыплется в прах. Прижала к своей груди и грустно улыбнулась.

— Я буду беречь его больше своей жизни. Клянусь. У нас он будет в безопасности. Мы воспитаем его настоящим мужчиной, таким, как Рус. Мы не позволим Всевышнему испортить его. А ты присмотри за Рустамом. Хорошо?

Марк снова кивнул. Развернулся и нырнул в набегающую волну — оставаться и дальше было слишком больно.

Подлодка всплыла через сутки рядом с причалом острова Коралл. Люк в верхней части гладкого, без единой надстройки, корпуса отъехал в сторону, и в воду спрыгнули двое — Марк и Рустам. Кэтрин осталась в лодке. После расставания с сыном она ни разу не вышла из своей каюты. Она просто не могла видеть Марка, она так и не простила его за то, что он все-таки смог отдать его и ее сына чужой женщине. Понимала, что так нужно, что для Дениса это был, пожалуй, лучший шанс повзрослеть и прожить долгую и если не насыщенную, то точно беззаботную жизнь. Однако Кэтрин не могла принять и смириться с таким шагом своего любимого. Марк прекрасно понимал ее чувства, он тоже ненавидел себя. Еще он понимал, что своим решением положил конец их отношениям с Кэтрин. Если только не случится чудо и ему не удастся отнять сына у Всевышнего.

Закинув на пирс пакет со своей и Рустама одеждой, Марк забрался по короткой трухлявой лестнице на доски причала. Сев, свесив ноги вниз, он откинулся на спину и раскинул руки в стороны, глядя на пробегающие по ночному небу облака, предвещающие о приближении мощного тропического шторма.

Забравшись на причал, Ибрагимов дождался, пока подлодка не отплывет от острова и не скроется под водой, только потом сказал:

— Теперь говори.

— Ты о чем?

— Что ты на самом деле задумал.

— Не понимаю.

— Думаешь, я совсем дурак? — даже немного обиделся Ибрагимов. Сел рядом с ним и тоже свесил ноги к воде, не спеша одеваться. — Думаешь, я не понимаю, что если мы каким-то чудом захватим Солярис, наши новые друзья сразу забудут, что они друзья, и начнут разбираться, кому из них достанется Солярис. Они вступили в союз только потому, что ты пообещал им возможность захватить самое мощное оружие в мире. Мы могли начать еще пол года назад. Арабы и азиаты специально ждали, когда САСовцы закончат монтировать главные элементы лазерной пушки. Они закончили, осталась мелочь. Кто сейчас завладеет Солярисом, сможет самостоятельно доделать пушку. И тогда он будет диктовать миру свои условия. Станем жить как арабы или превратимся в коммуняк. Начнем молиться по двадцать раз за день или начнем распевать по утрам гимны и прославлять свою родину. Лучше Всевышний, чем это.

Неклюдов сел, тряхнул головой, отгоняя мысли о сыне. В какой-то мере слова Рустама помогли забыть о сделанном, вернули его к жестокой реальности, где их улыбающиеся друг другу союзники сжимали за спинами рукояти ножей.

— Ты точно хочешь знать? — уточнил Марк. — Даже Кэтрин не в курсе.

— Хочешь взорваться вместе с Солярисом?

— Если придется, да, взорвусь вместе с ним. Чтобы он не достался никому, — признался Марк. — Но перед этим я должен попытаться дать Кэтрин возможность воссоединиться с Денисом.

— Мы, — поправил его Рустам. — Мы должны попытаться. — Он поднял перед собой ладонь с растопыренными пальцами — и из кончиков пальцев, приподняв ногти, выскочили стальные когти длинной сантиметра по четыре. — Я прошел через этот ад с модификациями не для того, чтобы пропустить главные события. Знаешь, как больно, когда тебе в кости втыкают тысячу иголок? Я три месяца лежал утыканный этими иголками, даже не мог пошевелиться. Думал, сойду с ума. — Он убрал когти, облизал кончики пальцев. — Давай колись, что задумал.