Антикиллер
Шрифт:
Заведующий павильоном Гуссейн Мехти-заде не был допущен на совещание. Он очень переживал этот факт, так Как изо всех сил старался сблизиться со знаменитыми гостями.
Не подозревая, что затевают прибывшие, он был уверен, что речь пойдет о сбыте наркотиков или еще каком-нибудь столь же выгодном деле, в котором хорошо бы получить хотя бы небольшую долю. Но раз советоваться не зовут, значит, и долю не дадут! Вот она, человеческая благодарность... Уж как старался: шашлыки, водка, баня, девочки... Все напрасно! Хотя нет, не напрасно: с высокими авторитетами сблизился, может, когда и пригодится. Мало ли как в жизни бывает... А слово Эльхана Абдуллаева очень много значит! Да и к этому, иноверцу – Геворкяну можно обратиться, если нужда придет.
Успокоив сам себя, Гуссейн вышел из павильона. Чужая охрана смотрела на него как на пустое место. Плевать! У него своих «быков» полный рынок! Да и сам по себе Гуссейн еще может страх навести...
Распрямившись и гордо поглядывая по сторонам, Мехтизаде начал обход территории, прилегающей к его павильону.
Он старался не думать о встрече, проходящей сейчас на втором этаже административной части здания.
– Вылет в два, плюс час тридцать, плюс дорога из аэропорта – в четыре он будет в городе... – считал Геворкян.
– В шестнадцать, – мягко поправил Абдуллаев. – В военных операциях двадцатичетырехчасовое время.
– Извини, Эльхан, я военных училищ не кончал...
– Давно было, – снисходительно махнул тот рукой. – Все забыл. Только про время помню. С пятнадцати до семнадцати – время действий!
– Ты готов, Керим? – строго спросил бывший офицер.
– Готов, – кивнул толстяк. – Очень хорошо готов!
– А чего такой бледный? Боишься?
– Не боюсь. Живот немного болит. Поел несвежее...
– Надо свежее есть, – назидательно сказал Эльхан, а Геворкян подтверждающие кивнул.
– Как с деньгами будет?
– Все очень хорошо будет. Из рук не выпущу.
– Смотри... Мы на тебя рассчитываем. Кто с таким делом справится, если не ты...
– Спасибо, – слабо улыбнулся Керим. – Большое всем спасибо.
– Иди. Готовься, отдыхай. Завтра тяжелый день.
Утерев пот с лица, толстяк вышел из номера.
– А что нам твоя информационная служба скажет? – повернулся Эльхан к Геворкяну.
Тот кивнул Петросову.
– Какие новости, Гарегин?
– На днях у местных большая разборка была. Побили многих. Скорей всего рынок в другие руки перейдет. Надо быстро уходить отсюда.
– Завтра и уйдем, – Эльхан доброжелательно улыбнулся. – Что-нибудь еще есть? Нет? Тогда... Он вопросительно посмотрел на Петросова.
– Свободен, Гарегин. Отдыхай.
Оставшись вдвоем, авторитеты задумчиво молчали.
– На всякий случай надо не в Москву возвращаться, а дома пересидеть,
– как бы размышляя вслух, сказал Ашот.
– На Баку самолет в тринадцать, на Ереван – в пятнадцать. Гуссейн билеты достанет, – Эльхан понял его с полуслова.
Геворкян провел рукой по лицу. Скрипнула иссиня-черная щетина.
– А чего Керим такой? Чувствует?
– Наверно. Пусть им твои люди займутся, так лучше. Мы с тобой понимаем: дело главней национальности. А они, – Абдуллаев провел ладонью в метре от пола, – те, кто пониже, по-другому считают. Мол, пока общий бизнес, я тебя терплю, как он кончится – я тебя зарежу. Вот и пусть режут. А мои могут о Гарегине позаботиться.
– По нему я решать не могу, – Геворкян, словно защищаясь, поднял руку с растопыренными сильными пальцами. – Петросов не мой подчиненный. Он на штаб нашей армии работает. Мне помогает, но что с того?
Абдуллаев тяжело вздохнул.
– Так не годится. «Зачищать» всех надо.
– И нас?
Эльхан усмехнулся.
– Нас нет. Слишком высокий уровень. А всех, кто ниже, – обязательно.
– Я должен посоветоваться.
– Давай, но не слишком долго.
Абдуллаев хлопнул ладонью по столу.
– Хватит о делах! Пора обедать. Где там Гуссейн?
Гуссейн дважды обошел павильон. Ему не понравились играющие в карты парни. Во-первых, он их не знал, во-вторых, в этом месте никогда не «катали».
Придется подойти поговорить... Но тут Гуссейн перехватил совершенно трезвый взгляд лежащего пьяного. В следующую секунду глаза его закатились, раздался утробный храп. Но у Мехти-заде появилась твердая уверенность, что человек притворяется.
Он подошел вплотную, тронул распластанное тело ногой.
– А ну вставай!
«Пьяный» замычал.
– Ты кто такой? Давай, поднимайся!
Гуссейн рванул лежащего за рубаху, ткань с треском лопнула. В открывшуюся прореху он увидел прикрепленную к телу коробочку и круглый микрофон.
«Милиция, – мелькнула тревожная мысль. – И он, и те, с картами. Облава! Что делать?»
Додумать Гуссейн не успел. Что-то щелкнуло, и он повалился рядом с тем кого только что пытался поднять.
«Пьяный» тяжело поднялся и, пошатываясь, направился к выходу с рынка, продолжая бормотать в радиомикрофон:
– Гуссейн увидел передатчик. Применен вариант ноль. Двигаюсь к фургону.
Вокруг тела Гуссейна собрались завсегдатаи цветочной торговли...
– Что с ним? Переверни...
– Сердце не бьется... И пульса нет. Мертвый!
– В «скорую» звоните!
Наблюдатели группы «Ад» переглянулись.
– «Стрелка»?
– Похоже на то. Давай уходить!
Командир отряда «Тантал» собрал руководящий состав – своих заместителей и командиров групп.