Антикиллер
Шрифт:
По Большому проспекту шел президентский кортеж. Первая машина вынырнула из-за ограничивающих обзор зданий и поравнялась с желтым фасадом.
Резко распахнув окно, Свистун одним взглядом окинул обстановку. Толпа, милиция, кавалькада автомобилей, лимузин, в котором человек в светлом костюме машет рукой встречающим. Уложив карабин на подоконник, он навел прицел. Светлый костюм легко удерживался на острие пенька, Мастер был прав: все получится само собой. Он нажал спуск.
Патронник карабина не способен выдержать взрыв тетрила. Рванувшиеся в стороны газы разорвали казенную часть оружия, затвор со страшной силой вылетел назад и размозжил голову Свистуну, осколки ствольной, коробки тоже вбило ему в лицо.
В одном направлении газы имели выход: через ствол – на пути стоял только конический кусочек металла. Его прогнало по нарезам и выбросило из дула со скоростью, в полтора раза превышающей обычную.
Василий Петрович улыбался. Приветствовал народ поднятой рукой, словом, добросовестно исполнял свои обязанности. Он не вертел головой по сторонам и потому не видел распахнувшегося окна и человека с винтовкой. Зато телохранитель, отвечающий за этот сектор, обнаружил опасность. Все произошло очень быстро: стрелок высунулся, прицелился и тут же окутался облаком пламени.
В такой ситуации телохранитель обязан сбить с ног охраняемое лицо, прикрывая одновременно своим телом. Если бы в машине находился Президент, скорей всего офицер охраны выполнил бы свой долг до конца. Но пересилить инстинкт самосохранения, защищая дублера, он не смог. Характер выстрела говорил о том, что террорист использует какое-то новое, скорей всего реактивное оружие. Офицер шарахнулся в сторону, чуть не выпав из машины.
Пуля ударила Василия Петровича в голову, кровь обильно залила светлый костюм...
Краем глаза Мастер увидел вспышку в окне дома с желтым фасадом, тут же донесся довольно ощутимый звук взрыва.
Свистун сделал свое дело. Можно уходить. Можно бы... Но, стоит только встать, и милицейский снайпер влупит в него пулю. Каркас здания позволяет просматривать этажи и лестничные марши насквозь. Да и пристегнуться к тросу он не успеет... Остается только одно: застрелить противника. Причем времени очень мало – он вызвал подмогу... Мастер прильнул к прицелу.
Акимов тоже услышал взрыв со стороны Большого проспекта. И хотя не мог видеть, что там произошло, понял – террорист не один. Он не знал, возьмут ли остальных, но был уверен, что не даст уйти «своему». Старший лейтенант на миг выскочил из-за укрытия и тут же прыгнул обратно: враг целился в него. Ладно... Посмотрим, кто кого!
Снайперский поединок имеет свою специфику. Противники не видят искаженных лиц друг друга, не слышат надрывного тяжелого дыхания и сдавленных ругательств. Они часами и сутками могут неподвижно сидеть в засаде, ожидая движение, которое демаскирует врага и позволит послать в него пулю. Здесь не расходуется боезапас, как в обычном бою: исход определяет всего один выстрел. В снайперской дуэли не бывает раненых: слишком убойное оружие и точный прицел у обоих.
Сейчас картина складывалась нетипичная. Местонахождение врагов обоюдно известно, времени – по крайней мере для одного из них – нет совсем, все решат быстрота и точность выстрела.
Мастер занимал господствующее положение, и Акимов, выходя из-за укрытия, становился хорошей мишенью. Но стоило Мастеру оставить позицию и попытаться скрыться, как в отличную мишень превращался он сам.
Из лежащей наверху рации доносились тревожные голоса:
– Окружайте дом, первая группа – перекрыть чердак...
– «Скорую», быстро «скорую», рана очень тяжелая... Да, к резиденции...
– Резерв, выдвигайтесь к Большому проспекту...
– Вытесняйте людей, очистить прилегающую территорию...
Акимов понял, что каша заварилась крутая. И в поднявшейся сумятице никому нет до него дела. Скорей всего группа проверки получила другое задание, поэтому помощи ждать не приходится. Оперативный штаб создан для обеспечения безопасности Президента, и если ее обеспечить не удалось, то все усилия бросят на устранение допущенных ошибок. Если связаться с Литвиновым, он пришлет людей, но до рации не добраться.
Вознесенные над городом снайперы были оторваны от остального мира и находились один на один.
Мастер водил стволом вдоль укрытия Акимова, выжидая, пока он снова выглянет, чтобы осмотреться. Но тот не появлялся.
Старший лейтенант скатился по лестнице на девятый этаж. Стучать в квартиры бесполезно: никто не пустит в дом человека с винтовкой, хоть десять удостоверений покажи. Остаются окна лестничной клетки...
Фрамуга была открыта, он положил ствол на упор и заглянул в окуляр. Левый бок Мастера от плеча до пояса, находился в поле зрения. Акимов прицелился. Он хорошо знал нрав своей винтовки и с учетом всех возмущений взял чуть выше и левее. После чего привычным плавным движением нажал на спуск.
В замкнутом пространстве мощная армейская винтовка ударила, как пушка. Со скоростью восемьсот сорок метров в секунду пуля вылетела из ствола и понеслась к цели. Воздух перед носовой частью уплотнялся, она с силой рассекала его, издавая характерный, чуть дребезжащий звук. Сзади образовывалось разреженное пространство, обтекающий пулю воздух с силой врывался туда, создавая завихрение. Полет продолжался недолго – меньше половины секунды. Чтобы представить этот отрезок времени, надо быстро произнести «двадцать один». Продолжительность произношения и составит половину секунды.
Пуля опередила скорости звука, поэтому Мастер даже не услышал выстрела. Страшный удар в левый бок выбил из него жизнь.
Местная газета сообщила о гибели Президента, в центральных информация была задержана, но слухи начали гулять по Москве. Пресс-служба Президента их опровергла, а еще убедительней опроверг Сам, появившись перед журналистами.
Тиходонского редактора сняли вместе с репортером, который не разобрался в ситуации и перепутал Президента с офицером охраны.