Чтение онлайн

Я патриот, но… Жители большого города катаются по старым улочкам на машинах будущего с космической скоростью и не всегда с правами в кармане, строят дома, будто собираются жить вечно, и жрут, будто помрут завтра. Улицы Москвы совершенно безопасны, опасны только водители в пятницу и субботними вечерами. Извращенно люблю этот город за огромные здания и бесконечное строительство, за широкие улицы с бесконечными же пробками, за серое небо и утренний запах выхлопных газов, за справедливую милицию и особенно гаишника на углу Садового и Каретной, люблю мэра и его престарелых замов — политбюро столичного масштаба, пьяниц и бомжей, помогаю 20-летним «ветеранам Афганистана» на перекрестках, уважаю полезность труда парковщиков, с восхищением наблюдаю за морозостойкими проститутками на Ленинградке. Москва — это место, где провинциалы из Сибири принимают друг друга за элиту. Москва без москвичей, зоопарк без зрителя. Увидев коренного жителя, нужно срочно заносить его в Красную книгу как исчезающий вид. Люблю Большой театр с космическими постановками и баснословными ценами — национальную гордость каждого москвича и, в особенности, спекулянтов. Спасибо тебе, большой город, за стресс, он меня бодрит. Он способствует потреблению алкоголя, алкоголь освобождает разум. Разум подсказывает при этом, что если уж ты приехал сюда, чувак, сиди и терпи, за это тебе и платят. А то, что недополучаешь, отними. Столица России разложит любого человека на молекулы и соберет обратно в нужную для страны конфигурацию.

Каждый раз после очередной бутылки «Dewars» обвиняю себя в слабости. Я очень слабый, слабый и добрый. А после ста грамм я сильный и злой. Мистика алкаша.

Мне предложили квартиру на Патриках и еще одну на Таганке. На Патриарших, как мне кажется, правят темные силы. Темные силы и злые старики. Не мой формат. Еще этот засранный пруд, где кто-то катается на лодке, кто-то бросает бутылки, блюет, а остальные играют на площадке со своими детишками до первой травмы. Бдительные старухи (старики сидят дома и читают «МК») охотятся за очередным несчастным коммерсантом, который, вопреки отягчающим обстоятельствам, решил построить ресторан именно на том месте, где срут их внуки. Вот и дежурят по старой памяти, как при блокаде Ленинграда, внушая друг другу, что они были участниками Второй мировой. Ну и черт с ними, только им тогда было годика по два. Могли хотя бы похудеть немного, чтобы рожа побольше сморщилась для убедительности. Нет, они дружно стоят и ждут, когда бедные гастарбайтеры отвлекутся, и можно будет спиздить отбойный молоток и остановить буржуазный произвол. Булгаковскому дьяволу до сих пор хватает работенки!

Доехали до дома, типичное сталинское жилье с элементами роскоши. Вадим сказал, что в этом доме в основном жили генералы, теперь он практически весь сдается иностранцам, за исключением нескольких чиновничьих квартир. Даже министр тут живет, местный герой старушек. Придется жить одному, но как ломает! Мне не хватает внимания жены, бытовухи, ссор, безопасного и хорошо знакомого секса с оточенными до идеальных позами и гарантированным оргазмом. В такие моменты не думаешь о проблеме преждевременной эякуляции, об отсутствии прелюдии, все просто и незатейливо, как у шимпанзе.

— Здравствуйте-здравствуйте, меня зовут Елена Сергеевна, я тут убираюсь, а вы долго собираетесь здесь жить?

— От вас зависит.

На секунду задумался о том, как мне бороться с грязным бельем и носками. Выбрасывать? Большая часть помечена моими монограммами (идея жены). А что если она их пересчитывает? Эта домработница, хитрая стерва, полоумная баба, которую наняли мне в конторе, вероятно, начнет их пиздить и дарить своему ебарю из Люберец.

— Вадим, узнай, кто нанял Елену Сергеевну.

— Знаю только то, что она лет 10 работала в УПДК и она дальняя родственница Михаила.

Вот я лох, мне срочно нужен сейф, с ключом и кодом. Мне действительно стыдно, что мысли о жене переходят в грязные носки и домработницу, но разум сам диктует такую цепочку. Если бы Люба хоть раз прочитала эти мои мысли, мне бы пришел конец.

— Спасибо, забери меня в 20.00, поедем на Петровку.

Как снять стресс первого дня? Нажраться, напиться, с кем-нибудь потрахаться на халяву да заснуть.

Угол Петровки и бульвара похож на автомобильную выставку в Детройте, только тут намного круче. Машин побольше, самки возле них посерьезнее, и охранников два полка. У меня тоже черный «BMW» с водителем, и пора мне начать привыкать к роскоши. Но мои понты обесценились, как только рядом припарковался «Rolls-Royce Phantom». Чем дороже машина, тем короче хуй, подумал я, успокаивая себя, и зашел в заведение под названием «Галерея». Вообще-то при ближайшем рассмотрении оно должно было называться «Счастливая пизда» или «Сверкающие сиськи».

— Вас ожидают?

Ну, что ей ответить?

— Не знаю.

— Вы заказывали столик? Вы будете один?

— Не знаю, милая, не знаю.

— Могу вам предложить пока подождать у барной стойки, надеюсь, ждать вам придется недолго.

Немного растерялся и согласился сразу. Мне показалось, что последний, кто нужен этой девушке, это я. Бизнес есть бизнес, на хуя им одинокий мужчина средних лет, делающий вид, что не понимает, что даме у входа надо передать две сотни за столик, заказывать за неделю или знать управляющего?

Репутацию заведения спас бармен:

— Сто «Dewars»?

— И колу отдельно… — удивленно ответил я. — У вас по четвергам всегда такой хаос?

— У нас каждый день так, а по выходным и вовсе.

Буквально в метре от меня сидели четыре дамы непонятного возраста, ярко и дорого одетые, в брюликах. Сверкало все — мобильный, кольца, сережки, колье, часы, зажигалка и, скорее всего, нижнее белье. Часы размером с будильник и декольте до пупа. Загорелые сверкающие тела, яркие лица с подозрительным отсутствием морщин. Все как надо! Зрелище подтолкнуло к мысли о групповом сексе со всей этой компанией. Моя фантазия включилась, что порадовало. У волшебной четверки опыта не занимать, на каждую по две докторских в области орального, анального, банального и смешанного секса. Но для меня любая самка старше тридцати ассоциируется с моей матерью, в лучшем случае с женой. Фантазию нужно перенаправить. Прикольно, эх… мои сперматозоиды начинают восстание. Самая пожилая посмотрела на меня, отсканировала с головы до ног. Чаще всего мужчины смотрят на женщин снизу вверх, неужели им (имею в виду бабам) так же неприятно, когда я их пьяным взглядом сканирую?

— Мне еще сто. Слушай, а кто эти за столиком около меня?

— Бывшие жены небожителей, брошенки, ходят сюда каждый день, впитывают понты, свои и чужие.

Бедный бармен, я задал ему самый банальный вопрос… Блядь, неудобно, хотя и на чай оставлю как положено, но все равно неудобно. Вот я и в ловушке: с одной стороны — перезрелые сексухи, с другой — бармен.

— Брошенки, потому что в них бросаются брюликами?

Пацан улыбнулся. Все же иногда юмор спасает.

— Да нет, мужики их бросают, но типа денег еще дают.

— А сами они, эти мужики, куда?

— Кто куда, в основном к моделям. Вы не из Москвы, я правильно понял?

— Ну да, недавно вернулся из-за границы.

Мне лучше молчать и ждать Мишу. Бабуля все стреляет и стреляет взглядом, но я еще не дошел до состояния, когда стояк побеждает зрение, так что пускай пока отдыхает.

Вот он, красавец, заходит в сопровождении двух малолеток и взглядом охотника окидывает дичь. Впереди него все та же лесбиянка у входа, только на этот раз с улыбкой, показывает на столик справа. Миша сел медленно, не отрывая глаз от соседнего столика с бабулями, пальцем указал детям, кому куда. Дети, какие-то грустные, не успев присесть, сразу закурили.