Чтение онлайн

– Сказано же в полночь, – сухо сказал антим поднимаясь и они с Лани покинули зал.

– Эш, что там произошло с Вами? – беспокойно спросила девушка, когда они оказались на улице. – Как Вы себя чувствуете?

– Сам не знаю, – покачал головой старик. – А ты зачем вмешалась? Теперь лучше сразу уехать, черт его знает, что тут теперь из-за нас произойдет.

– Охрана всех поколотит и всего делов, – пожала плечами девушка. – А Жаку я отвечу, что ты меня не пустил, его такой ответ устроит, я уже все продумала пока в комнате от скуки маялась. Ну, а если этот волосатый утром будет качать права, полагаю компенсация в виде золотой марки его устроит.

Эш удивленно вскинул брови и спросил:

– Да сколько же у тебя при себе денег?

– Высшему магу такое спрашивать не пристало… мастер, – с ироничной улыбкой ответила девушка и они поднялись в комнату.

Эш, будучи совершенно уверенным, что проснется через час-полтора от громкого стука в дверь, аккуратно поставил трость возле кровати и, едва коснувшись головой подушки, в тот же миг погрузился в сон.

Антим стоял на краю каменистого острова, к которому со всех сторон подступала темная мутная вода. Этот остров был совсем небольшим, от силы пятьдесят метров в диаметре, но вокруг держался такой плотный туман, что невозможно было разобрать где он находится – посреди озера, реки или океана.

И все же Эш знал.

Так выглядело царство Парлария в четвертом круге – дом и сама сущность демона дурных вещих снов, теневых иллюзий, покровителя обмана и забытья.

В самом центре острова, на небольшом пригорке, напоминающем могилу, находилось черное смоляное дерево без листьев, корявое и сучковатое, словно бы застывшее во времени, оно являлось основой этого места, его извечным началом и концом.

На ветвях беспорядочно сидели крупные безглазые вороны, все они смотрели на старика своими пустыми глазницами, не шевелясь и не издавая ни звука.

Эш поморщился и сжал правую руку в кулак с сожалением понимая, что у него нет при себе трости, с сокрытым мечом внутри.

– Какое, мать твою, гостеприимство, – прорычал Эш, смачно харкнул и сплюнул на острые серые камни, под которыми угадывались чьи-то кости. – Не жди, что я буду вежливым гостем, ты адский кусок дерьма.

Демон молчал и Эш, разведя руками, воскликнул:

– Ну так и что?! Не надоело самолично мучать меня столько лет подряд?

Вороны синхронно разинули рты и леденящий душу хор скрипучих голосов заполнил собой все вокруг.

– Давай сыграем, проклятый.

Антим посмотрел из стороны в сторону, словно надеясь увидеть вокруг хоть что-то новое, но туман навевал мысли о смерти от удушья. Должно быть когда-то он уже пытался так бежать. По воде, в холодную мрачную бездну, в которой не существовало ничего кроме этого острова.

– На что же будет игра? – бессильно прошептал старик.

– На твою шкуру, – проскрипели вороны.

– А что поставишь ты?

– Свое проклятие.

Эш проглотил подступивший к горлу ком, отчего-то ему не хотелось принимать этот вызов и все же он сделал шаг вперед, босиком по острым камням. Только сейчас антим понял, что оказался здесь совершенно голым, однако нагота не беспокоила его.

В корнях дерева Эш видел маленькую серую коробочку, он приблизился к ней и опустился рядом на колени.

– Играй! – воскликнули вороны, коробочка истлела, оставив на месте себя расплавленный, но быстро застывающий участок камня, на котором лежало три игральных кости.

– Правила простые, правила простые, – заскрипело пространство вокруг. – Кто выкинет больше тот и победил, тот и победил. Никакого обмана, обмана никакого. Кто победил, тот и победил!

Эш тяжело вздохнул, взял в руки кости и несколько раз потряс их в ладонях, прежде чем бросить на камень. Кубики прокатились и у антима выпало три единицы.

– Наша очередь, проклятый! – пропели вороны.

Эш болезненно поморщился и увидел, как кости сами собой подлетели в воздух, а затем упали тремя шестерками кверху.

Вороны разноголосо заклекотали, словно насмехаясь над стариком и он услышал сквозь эти звуки голос тумана.

– Ты думал выиграть у меня в моем же царстве, глупец? У меня, демона обмана. Многие годы твоя шкура становится моей, она станет таковой и сегодня!

Вороны сорвались с ветвей и принялись клевать тело Эша, вырывая из него куски плоти. Словно тысячи мелких порезов они жгли огнем, и старик принялся размахивать руками, чтобы отбиться. Он кричал от боли, но один из воронов впился ему прямо в язык и Эш яростно сомкнул челюсти, откусив мерзкой птице голову. Та в миг истлела и обратилась в пригоршню трупных личинок, от чего старика вырвало, и он бессильно рухнул на камни. Вороны все клевали, почему-то не трогая его глаза, будто бы желая оставить их напоследок.

Сознание застилала мутная пелена страдания, и Эш хотел лишь одного – чтобы все наконец прекратилось.

Уже готовый встретить свою иллюзорную, призрачную смерть, старик вновь услышал туман:

– Ты снова сядешь за стол, проклятый, ты поставишь то, что тебе дорого и ты потеряешь это. Такова моя воля.

Мир застыл.

Эш понял, что сейчас он забудет свой сон и проснется.

Прошла секунда, вторая, третья.

Он все лежал, истекая кровью, вороны уже не клевали его и не кружили рядом, но ничего не происходило.

Внезапно Эш осознал, что не было и боли. Он уперся изодранными до костей руками в серые камни и поднялся.

Что-то определенно было не так.

Недоумевал, казалось, и сам Парларий. Его вороны снова сидели на ветвях дерева, однако больше не было в них мистического единства действий. Какие-то птицы переминались с ноги на ногу, другие шевелили безглазыми головами, третьи и вовсе то и дело принимались чистить перья.

– Ну что такое, адская тварь? – прошептал старик рваными губами. – Неужто ангелы пошли войной на твое царство? Было бы не плохо.

Мир дрогнул и Эш на мгновение ощутил себя в постели комнаты Приграничья, но то был короткий миг.

Снова вспышка, на сей раз чуть дольше и опять он стоял на каменистом острове.

– Да что ж это происходит? – поморщился Эш, – Еще застрять мне здесь не хватало.

Очередная вспышка, еще короче чем предыдущие, но на сей раз ее хватило чтобы успеть почувствовать.

Два заклятия вступили друг с другом в конфликт. Какой-то маг с очень высокой мистической концентрацией держал его в пологе сна, в то время как проклятие Парлария то и дело вынуждало проснуться.