Чтение онлайн

— Это объясняет, почему он пришел сюда, но причины убийства по-прежнему неизвестны. Охранника не застрелили и не задушили. Мы не знаем даже, видел ли он нарушителя.

— Это возможно и даже весьма вероятно, — ответил Малдер.

Скалли бросила на него пытливый взгляд.

— Ты полагаешь, этот человек забрал все те записи, которые мы с тобой ищем? Малдер пожал плечами:

— Вряд ли. Большая часть сведений о работе Кеннесси уже давно изъята и разложена по полочкам. Нам до них не добраться. Может быть, в этом сейфе содержались важные улики, но их украли, а охранника убили.

— Охранник погиб от инфекции.

— Он умер от воздействия смертельного токсина, и мы не знаем, откуда взялось это вещество.

— Иными словами, документы унес тот самый человек, что убил охранника. Малдер склонил голову набок.

— Если их не забрали до этого

Они прошлись вдоль обгоревшей стены, пролезли под упавшей балкой и медленно зашагали в глубь здания. Всю дорогу Скалли напряженно стискивала губы.

Лабораторные помещения превратились в черный шаткий лабиринт. Часть пола прогорела и провалилась в подвальные комнаты, склады и хранилища. Оставшиеся половицы, тоже сильно по

страдавшие от огня, угрожающе потрескивали под ногами.

Малдер поднял кусок стекла. Яростное пламя согнуло его, оплавив острые края.

— По-моему, уже после того, как Дарин отказался продолжать работу, Дэвиду удалось вплотную приблизиться к долгожданному открытию, а состояние здоровья сына подвигнуло его пуститься во все тяжкие. Кто-то узнал о его исследованиях и попытался остановить Кеннесси самыми крутыми мерами. Подозреваю, что эта диверсия, совершенная никому не известной группой и якобы носящая характер стихийного протеста, на самом деле была спланирована, чтобы уничтожить результаты Дэвида и вынудить его замолчать.

Скалли отбросила с лица рыжие волосы, открыв маленькое пятнышко копоти, осевшее на ее щеке.

— Тебе повсюду мерещатся заговоры, — устало произнесла она.

Малдер протянул руку и вытер грязь с ее лица.

— Да, Скалли, но ведь порой я оказываюсь прав. Взрыв в «ДайМар» уже унес две человеческие жизни. А может, и больше.

Под мостом Бэрнсаид.

Портленд, штат Орегон.

Вторник, 23:21

Он хотел спрятаться и отдохнуть, но всякий раз, когда он засыпал, ему являлись ужасные видения.

Джереми Дорман не знал, откуда берутся эти кошмары, — то ли от воздействия несметных крохотных частиц, вторгшихся в его мозг и проникших в мысли, то ли их причиной была нечистая совесть.

Промокший и иззябший, кутаясь в лохмотья не по росту, Джереми укрылся под мостом Бэрнсаид на сырой захламленной набережной Уилламет-ривер. Голубовато-зеленая река неспешно несла по своему руслу мутную, подернутую рябью воду.

Несколько лет назад власти центрального округа Портленда вычистили Речной парк, превратив его в живописный, хорошо освещенный уголок города, где яппи [4] могли бегать трусцой, туристы — сидеть на холодных каменных скамьях и глядеть через улицу на реку, юные парочки — слушать уличных музыкантов, смакуя кофе и молочные коктейли.

Но только не в этот темный час. Теперь люди сидели по домам в тепле и даже не думали о пришедшей на улицы холодной ночи. Дорман прислушался к негромкому журчанию реки, обтекавшей сваи моста. Вода казалась теплой и живой, но морозная сырость воздуха придавала ее запахам привкус холодного металла. Дорман поежился.

Над его головой в фермах моста гнездились голуби, шурша и воркуя. Чуть дальше по дорожке гремел урнами уличный бродяга, выискивая стеклянную и жестяную тару. У зеленых мусорных баков валялись коричневые мешки, набитые бутылками из-под ликера и дешевого вина.

Дорман свернулся калачиком в тени, мучимый телесным страданием и сознанием собственной беспомощности. Борясь со спазмами, охватившими его непослушное тело, он, сам того не замечая, закатился в лужу и перепачкал грязью всю спину.

По гулкому мосту над головой Дормана пронесся тяжелый грузовик, издав звук, похожий на приглушенный взрыв.

Взрыв в лаборатории «ДайМар».

Перед мысленным взором Дормана возникла отчетливая картина той последней ночи, непроглядного мрака, наполненного яркими вспышками, криками и грохотом. Безжалостные убийцы, безымянные и безликие, объединенные чьей-то злой волей, скрывались в тени.

Должно быть, он уснул… или каким-то непостижимым образом переместился назад во времени. Его воспоминания приобрели небывалую остроту, превратившись в жестокую пытку, и виной тому, должно быть, явился какой-то непонятный выверт судьбы, приведшей Дормана к нынешнему бедственному состоянию.

— Ограда из проволочной сетки и пара громил-наемников не дают мне ощущения безопасности, — сказал Дорман Дэвиду Кеннесси. По степени охраняемости лаборатория никак не тянула на секретный объект, а Дэвид даже умудрился тайком протащить на территорию свою собаку и пистолет. — Я уже начинаю думать, что твой братец был прав, унеся отсюда ноги полгода назад.

Администрация «ДайМар» обращалась к местной полиции с требованием обеспечить меры дополнительной безопасности, но заявка была отклонена. Предлогом для отказа послужил давно забытый пункт законодательства, позволявший полиции штата «оставлять разрешение внутренних разногласий частных организаций на усмотрение сил внутренней охраны». Дэвид расхаживал по подвалу лаборатории, кипя негодованием и требуя объяснить, с каких это пор полиция считает нападение толпы демонстрантов «внутренним разногласием». Ему и в голову не приходило, что

в этом деле могли быть замешаны силы, пожелавшие оставить лабораторию без защиты.

При всей своей гениальности в области биохимии Дэвид Кеннесси был никудышным политиком. Его брат оказался не столь наивен. Он залег на дно — и вовремя, — а Дэвид продолжал трудиться, надеясь спасти сына. Но ни Дарин, ни Дэвид даже не догадывались об истинной значимости своих исследований.

Как только прогремели первые взрывы, Дэвид заметался по лаборатории, собирая бумаги и образцы. Его суматошные действия напомнили Дарину старые киноленты о безумцах-ученых, которые, рискуя жизнью, выхватывают из пламени заветный дневник. В то мгновение Дэвид, казалось, был скорее раздражен, чем испуган. Он пнул карандашный стаканчик, катавшийся у него под ногами, сердито фыркнул и заявил, что-де тупоголовые фанатики всегда пытались остановить прогресс и всякий раз терпели поражение. Коль скоро открытие сделано, его уже невозможно закрыть.