Чтение онлайн

— О, — сказал Лукшин. И повторил, — о.

— Согласен, — кивнул Барон, — я думаю, мы еще вернемся однажды к творчеству господина Леворго. А сейчас мне хотелось бы, чтобы вы посмотрели на другой экспонат. Пройдемте.

И Александр Барон величественно повернулся и пошел куда-то по левой галерее. Дима пожал плечами, оглянулся («Ну и дела. Сейчас Вирджил придет, а меня нет»), но все же поспешил следом. Слишком много властности было в голосе его нового знакомого.

— Я… тут… — Лукшин собрался объяснить, что он не может никуда уйти, но тут Барон остановился.

— Вот, — сказал он и кивнул в сторону висящей на стене небольшой (буквально с тетрадку размером) картины, — но вы что-то хотели сказать?

— Э… нет, — быстро ответил Лукшин и, нахмурив брови, всмотрелся в картину. На ней, странной и аляповатой техникой, наводящей на мысли о новогодней мишуре и блестках, были изображены три птицы. Птицы были вырисованы нарочито ненатурально — покрытые чешуйчатым однотонным узором, обведенные жирными контурами, они стояли вокруг пустого мешка и таращили на зрителя вполне человеческих очертаний глаза. Короткие крылья заканчивались каждое пятью толстыми перьями, придавая им сходство с руками, каковое сходство усугублялось тем, что в левом рукокрыле каждая птица держала транспарант-указатель с надписью «ВОРОН». Указатель указывал на птицу, стоящую рядом, а между буквами «Р» и «О» пробел был чуточку больше, чем между остальными, так что надпись можно было прочитать и как «ВОР ОН».

— Ага, — сказал, напустив на себя глубокомысленный вид, Лукшин, — злободневно.

Скосил взгляд на табличку. Имя художника, разумеется, опять ему ничего не сказало. Какой-то Вадим Саитов. А называлась картина просто и бесхитростно — «Вороны».

— Да? — сказал Барон, интонацией требуя продолжения.

Дима вздохнул.

— Ну… техника интересная.

На самом деле, техника Лукшину не понравилась. Ни краски, напоминающие дешевые «фольгированные» китайские картины, ни исполнение, наводящее на мысль о низкобюджетных мультфильмах. (Кстати, именно в каком-то мультфильме Лукшин и видел такую вот манеру рисования птиц — с двумя «человеческими» глазами на одной стороне лица). Да и идея, прямо говоря, оригинальностью не блистала. Как карикатура в газетке среднего пошиба оно бы, может, и сгодилось, но не как картина в галерее, претендующей на элитарность. Лукшин поднатужился.

— Не совсем, конечно, понятно, что было в мешке и куда оно делось, — выдал он после минутного раздумья, — но, видимо, автор и не ставил целью это пояснить.

— Хм, — сказал Барон, — пусть так. Давайте тогда сделаем шаг назад. Вот, обратите внимание на картину слева. Нет, не эту. Следующую.

Дима тихонько вздохнул, переместился на пару метров влево и всмотрелся в очередной шедевр современного искусства. Здесь было еще хуже. Такую, ничего не изображающую, мешанину красок, линий и фигур Дима не любил, никогда не понимал и не пытался понимать. «Боже, какая херня», — мысленно простонал он, — «а ведь сейчас надо будет что-нибудь сказать. Может, сказать, что это похоже на Кандинского?», — Дима все-таки знал пару-тройку имен и из этой области, — «нет, не стоит. Вдруг оно совсем не похоже на Кандинского? Про технику сказать? Про технику я уже говорил… вот влип, блин».

— Лукшин! Ну какого, спрашивается, хрена, а?! Где мы встречаемся я тебе сказал?

Дима знал только одного человека, который мог бы не только оказаться в этой галерее, но и, оказавшись, орать в ней во весь голос, да еще так безобразно-жизнерадостно. Как на базаре. И всего еще час назад Лукшин бы не поверил, скажи ему кто, что он может обрадоваться появлению Вирджила. А вот поди-ка ж ты — обрадовался. Вирджил, конечно, тот еще хам, да и сволочь порядочная, но он все-таки человек, а не инопланетянин. Потому что всё время, что Лукшин провел в галерее Noir, он чувствовал себя находящимся в летающей тарелке. И уж точно — не в своей.

— Здравствуйте, Александр Викторович, — поздоровался, подходя, Вирджил, и — Диме, — я же четко обозначил — возле галереи, а не в галерее. Нет?

— Мое почтение, — отозвался Барон, впрочем, без особого почтения. Даже скорее холодно.

«Они знакомы?» — для Димы этот, вполне предсказуемый, факт почему-то оказался совершенной неожиданностью, — «Вот те раз…». Лукшин еще не успел сообразить — хорошая это для него новость или плохая, как из дальнейшего диалога стало ясно — они не просто знакомы.

— Я полагаю, — сухо сказал Барон, — время, в которое господин Лукшин должен был встретить вас возле галереи вы ему тоже «четко обозначили»?

— Да-да, кстати, — Дима, получив неожиданную поддержку, воспрял и даже попытался что-то вякнуть в свою защиту, — я полчаса под дождем мок…

Вирджил криво ухмыльнулся и почесал заросший подбородок.

— Ну хорошо. Я и в самом деле немного опоздал, прошу прощения. Машина сломалась.

— Бывает, — Барон горестно покачал головой, — о, сколь ненадежны эти современные машины…

И таким сарказмом была пропитана эта фраза, что, будь она обращена к Лукшину, он бы тут же почувствовал себя полным ничтожеством и пошел искать мыло с веревкой. Но Вирджила было не так-то просто пронять.

— В конце концов, ничего страшного не случилось. Я смотрю, вы и без меня познакомились, — произнес он нарочито будничным голосом. Дескать, давайте замнем недоразумение.

Барон вздохнул, качнул головой, но с невысказанным предложением Вирджила согласился.

— Да, познакомились. Перспективный молодой человек.

«Это он про меня, что ли?» — ошарашенно подумал Лукшин и тут же почувствовал тычок под ребра, сопровождаемый шипением Вирджила: «Не раздувайся, лопнешь».

— А воронов, — Вирджил пристально посмотрел на Барона, — вы ему показали?

— Показал, — кивнул Барон.

— И… что? — с плохо скрываемым нетерпением поинтересовался Вирджил.

— И ничего. Техника интересная.

— А… — обескураженно сказал Вирджил и почесал затылок, — ну, у нас же еще все впереди, правильно? — и уставился на Лукшина. Тот машинально закивал: «да-да, все у меня еще впереди».

— Разумеется, — сказал Барон, — а теперь, с вашего позволения, я вас оставлю. Вирджил Сидорович, вы знаете, где меня найти. Дмитрий Владимирович, я надеюсь, мы с вами еще встретимся. Всего вам наилучшего, господа.

Барон коротко кивнул, четко повернулся и пошел к лестнице. Вирджил проводил его задумчивым взглядом, затем пошевелил губами, причмокнул и, с каким-то нехорошим интересом, посмотрел на Лукшина.

— Плох тот план, который нельзя поменять, — сказал он.

— Чего? — не понял Лукшин.