Чтение онлайн

— Блаженны невидевшие и уверовавшие, — сказал Иосиф, — но вы требуете доказательств.

Дима растерянно крутил головой, не зная что делать.

— Я не требую! — Самойлов привстал со стула, — я всего лишь хочу…

Но тут на экране вдруг пополз текст, Лукшин прочитал первые строчки, облегченно вздохнул и поднял ладонь перед собой. То ли разыгранная сценка была заранее спланирована, то ли авторы программы сориентировались и решили вмешаться.

— Стоп, стоп! — сказал Дима, — без сомнения, история зарождения христианства — очень важный и интересный вопрос, к которому, мы, возможно, еще вернемся. Но этот вопрос выходит за рамки сегодняшней передачи, поэтому, прошу вас вернуться к объявленной теме. Как известно, христианство, за историю своего существования, не раз претерпевало попытки реформации. Некоторые из них оказывались удачными и приводили к расколам некогда единой религии, породив, на сегодняшний день, не один десяток направлений, как в рамках трех основных течений, так и вне оных. Можно по разному относиться к внесениям изменений в догматы церкви, но отмахиваться от них и отрицать их влияние на облик христианства, пожалуй, не станет ни один разумный человек. Может ли быть от них польза? Для христианства, для человечества? Вот первый вопрос, который я бы хотел задать моим собеседникам. Михаил?

— Несомненно.

Самойлов откинулся на спинку стула и уперся ладонями в край стола.

— Более того, изменения — необходимы. Я предвижу ваше несогласие, Владыка, но если мы хотим, чтобы люди шли к Богу, чтобы вера в Спасителя помогала людям находить путь к Свету, тогда без реформ — не обойтись.

— Реформы, — Иосиф откашлялся, — реформам рознь. Мы, служители православной церкви, исповедуем истинную веру, дошедшую нам от господа нашего Иисуса Христа и двенадцати апостолов его. Дух Православия — это дух соборности, в котором сохраняется Священное Предание. Если вам столь нужны реформы, может, не стоит плодить ереси и апокрифы, а стоит лишь обратиться к Римско-католической либо протестантской церквям? Однако ж, — Иосиф повернулся к камере, — меньше всего хочу я создать впечатление, что православная вера закоснела в своей неизменности, ибо сказано: «всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое». Посему, прежде чем выразить свое отношение к реформам, хотел бы я знать, в чем они заключаются.

Иосиф замолчал, выжидательно и (как показалось Диме) с некоторой хитринкой, глядя на Михаила.

— Рад слышать, Владыка, — улыбнулся Самойлов, — что ж, не буду скрывать, тем более, что скрывать нечего. Мы полагаем, что настала пора пересмотреть состав Библии.

Иосиф поперхнулся, вздрогнул, но ничего не сказал. Михаил сглотнул и продолжил:

— Тем более, что нечто подобное происходило в истории даже православной церкви. Разве не церковные соборы решают, какие тексты считать богодухновенными, а какие — апокрифами? Так же и состав библии был дан нам не Сыном Господним, а первыми вселенскими соборами. Это церковь, опираясь на свои тогдашние представления о мире и людях, решила, какие из текстов считать вдохновенными свыше, а какие — нет. У нас нет Евангелия от Христа, все наши священные тексты писаны всего лишь людьми, которые, не по умыслу, но по незнанию, могли извратить слово божие.

— Вот как? А разве ты, брат мой, не всего лишь человек? Разве не люди всего лишь те, кому ты сейчас доверишь толковать Слово?

— А я… а мы и не собираемся что-либо добавлять к библии. Ее следует сократить. Потому что сегодняшние достижения науки входят в конфликт с текстами Писания, что отвращает от веры многих мыслящих и образованных людей. Это большинство текстов Ветхого завета, некоторые послания апостолов. Взять, к примеру, Ноев ковчег. Я знаком с допущением, что ковчег принял на борт не всех животных, а только тех, кто не мог самостоятельно спастись от наводнения. И они вроде как помещаются. Сто лет назад эти расчеты подтверждали веру. Но сегодня любой мало-мальски образованный человек знает, что популяция в несколько пар обречена на вымирание через несколько поколений по генетическим причинам. Конечно, можно истолковать книгу Бытия в свете современных достижений науки. Принять, что Господь наш особым образом изменил избранные пары, позаботившись о сохранении генофонда. Но в Писании об этом не сказано, и как раз таковое толкование и будет его искажением!

— И что же, — негромко и спокойно спросил Иосиф, — вы предлагаете просто выкинуть книгу Бытия из Писания?

— Почему же — выкинуть? Отнести к апокрифам. Толковать как древнюю легенду, и тогда она будет вести людей к истинной вере, а не отвергать от нее. Ибо мифы и легенды не есть просто ложь, а суть отражение жизни людей того времени. Еще триста лет назад конфликт между отдельными книгами Писания и наукой не был столь велик и многие ученые тех лет были людьми верующими и в вере своей крепкими. Сегодня же ученый должен либо отказаться от знания в пользу веры, либо от веры в пользу знания. И это отвращает от Бога многих мудрых людей.

Иосиф вздохнул.

— Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же. Никто не вправе менять хоть слово в Писании, ибо оно — единое целое. В Евангелиях от Матфея и от Луки Иисус говорит нам о Ное и о его временах. Ужель отнести к апокрифам и евангелия? Что же тогда останется в писании? Одумайся, патриархом себя зовущий. Подумай о душе своей, ибо грех есть то, что ты задумал.

— Сказано: потерявший душу свою ради Меня сбережет ее. Не ради себя, а ради веры задумал я. Не о своем спасении должна заботиться церковь. И если реформы приведут к Богу множество из сомневавшихся, не будет ли в том блага?

— Под чей алтарь придут они? Сказано: человек, усомнившийся в слове Божьем, продаст его дьяволу вместе с собой.

— Сказано также, что только на двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Они суть главное, а не богословские споры о том, исходит ли святой дух только от Отца или же и от Сына тоже. Почему церковь взяла на себя единственное право решать, что есть слово Божье, а что нет?!

Михаил уже почти кричал, наклонившись к столу.

— Потому, — веско сказал Иосиф, — что не люди, но Сын человеческий создал церковь. Он дал право связывать на земле то, что будет связано и на небесах, и разрешать на земле то, что будет разрешено и на небесах. И не в людской власти уничтожить то, что не людьми создано. И уж точно — не во власти лжепророков в овечьих одеждах, которые внутри суть волки хищные.

— Это, видимо, я — лжепророк. Ладно же. Сказано также: по плодам их узнаете их. Беспошлинные сигареты стоит ли отнести к таким плодам? Или вот, не далее как вчера снял с двери храма, — Самойлов достал из-за пазухи свернутый лист и предъявил его в камеру. Подержал пару секунд, сложил пополам, затем спохватился и протянул Диме со словами, — вот, посмотрите тоже. Я намеренно не говорю с двери какого храма я это снял, потому как случай сей далеко не единичен. Увы, я бы сказал даже, что он типичен. Видимо, РПЦ такую практику если и не поощряет, то, как минимум ей не мешает. Как тут не вспомнить об изгнанных Христом из церкви торговцах?

Дима скосил взгляд на листок. Крупным шрифтом на листе А4 было отпечатано: «Братия и сестры! Убедительная просьба покупать свечи только в храме! Свечи, купленные вне храма, не являются жертвой, угодной богу».

— Мы живем в вещном мире, и содержание храма божьего тоже денег стоит, — Иосиф помолчал, — действительно, настоятели порой перегибают палку — не в их власти судить, какая жертва угодна богу, а какая — нет. Но как храму зарабатывать на жизнь, чтобы были в нем вода и электричество, если не торговлей?

— На пожертвования прихожан, — отрубил Самойлов, — на десятину. Тут и стимул для настоятеля со священниками — мало пожертвований, значит, плохо дело свое делают.

Иосиф задумчиво покачал головой, потом обернулся к Диме.

— Скажите, Дмитрий. Вот вы считаете себя духовным человеком?

Дима с надеждой посмотрел на экран, но он был пуст. Лукшин выждал секунды полторы, вздохнул и твердо сказал:

— Да, считаю.

— Отлично, — Иосиф кивнул, — когда вы в последний раз были в православном храме?