Чтение онлайн

– Не знаю. Может быть.

– Так что вы ему ответили насчет Жанны Моро?

– Когда-то я смотрел этот фильм, со своей – тогда еще будущей – женой. Но абсолютно не помню, о чем там шла речь. Кажется, это был детектив. Мне показалось, что Ги немного расстроился, когда я не смог вспомнить сюжет.

– На этом кинематографическая тема была исчерпана?

– Почти. Он поинтересовался еще одним фильмом.

– Каким?

– Довольно необычное название, даже несколько мрачноватое. Погодите, я попытаюсь вспомнить… Я определенно видел его на какой-то афише, я подумал об этом и тогда, в лифте… Ну конечно! Старая афиша Французской Синематеки. Из того самого букинистического, бог знает сколько она там провисела… А фильм назывался «Диллинджер мертв», точно. Знакомое имя – Диллинджер. Вы не знаете, кто это?

– Кажется, был такой американский гангстер.

– Так фильм о гангстерах?

– Понятия не имею. Значит, вы трепались о кино.

– Мы не э-э…трепались о кино. Это не было похоже на треп о кино. Во всяком случае, Ги говорил о Диллинджере как о своем личном враге. Как будто этот Диллинджер отправил на тот свет всю его семью, увел у него невесту прямо из-под венца и сломал самому Ги позвоночник напоследок.

– Что же привело мсье Кутарба в такое возбуждение? Ведь Диллинджер мертв.

– Мертв?

– Мертв. Если судить по названию… Экстравагантность мсье Кутарба именно в этом и заключалась – в личных счетах с киноперсонажем и в жонглировании фильмами?

– Нет. Разговор о фильмах занял у нас минут десять от силы.

– А все остальное время?

– Я расспрашивал Ги о его работе. Вернее, о его духах. За несколько дней до нашего знакомства моя жена приобрела «Саламанку»… Нет, «приобрела» – не совсем точное слово. Счастливо воссоединилась со своим запахом – так будет вернее. Она даже внешне изменилась…

– Помолодела лет на двадцать и стала похожа на Ким Бессинджер?

– Ваша ирония не совсем уместна, мсье Бланшар…

– Простите, не удержался. Не очень-то я доверяю всей этой рекламе гигиенических средств…

– Духи – не гигиеническое средство. А что касается моей жены – она осталась собой.

– И при этом изменилась?

– Да. Я и забыл, какой она была двадцать три года назад, когда мы с ней только познакомились. Я забыл, а благодаря этим духам – вспомнил.

– О чем?

– О том, что в молодости она любила группу «Sex Pistols», мужские рубашки с запонками и сигары. О том, что она никогда не считала, что я подражаю Трумэну Капоте. О том, что она целовалась так, что дух захватывало…

– А духи сыграли роль афродизиака?

– Странно…

– Что странно? Связка «полицейский – афродизиак»?

– Нет. Странно, что вы вообще упомянули афродизиаки. Хотя внезапно нахлынувшие воспоминания… внезапно вернувшуюся память… можно считать афродизиаком.

– Ваша жена тоже вспомнила о сигарах? И о мужских рубашках с запонками?

– Нет. Достаточно было того, что вспомнил я.

– Вы сказали ей об этом?

– Я сказал ей только, что эти духи ей идут.

– Вы сказали об этом самому Ги?

– Я был ему благодарен – вот и сказал.

– А он?

– Спросил, какие сигары предпочитала моя жена в молодости… Духи – и есть воспоминания, примерно к этому сводилась его мысль: ничего другого найти в них невозможно.

– Интересно, что сказала бы на это ваша жена? Двадцать три года назад, когда целовалась так, что дух захватывало… Сколько ей было тогда?

– Девятнадцать.

– Вряд ли она думала о каких-то там воспоминаниях. Она ведь и тогда пользовалась духами. Или нет?

– Конечно. Ей нравился запах магнолии, немного дешевый, но убедительный.

– Немного дешевый?

– Я считал его немного дешевым, немного наивным, немного акцентированным, но именно в этом заключался его шарм. А знаете, мсье Бланшар, ведь и в «Саламанке» легко угадывалась магнолия… другая, без налета дешевизны – но все же магнолия.

– Облагороженная временем?

– Облагороженная воспоминаниями. Так что, может быть, Ги не так уж неправ?

– Ги, Ги, Ги… Все так и норовят ухватиться за палец Ги, лизнуть его в задницу…

– Вы как будто недолюбливаете его, мсье Бланшар.

– Я просто пытаюсь быть объективным. О чем еще вы говорили?

– О ловушках.

– В контексте духов?

– В контексте застрявшего лифта. Но и в контексте духов – тоже. И в контексте воспоминаний. Ги употребил еще одно слово – «капкан».

– Букинистический в этом же контексте не упоминался?

– Не припомню. Возможно.

– А сам мсье Кутарба не расспрашивал вас о его бывших владельцах?

– Нет.

– Разговор вертелся только вокруг двух дурацких фильмов, одного дурацкого запаха и вашей жены?

– И вокруг ловушек.

– Капканов?

– Да. Мы ведь застряли в лифте, не забывайте. Запах – и есть ловушка, примерно к этому сводилась его мысль, и выбраться из запаха гораздо сложнее, чем из застрявшего лифта. Но даже если ты и выберешься – не факт, что окажешься на нужном этаже.

– Вздор. До нужного этажа всегда можно дойти пешком.

– Если есть лестница. И если эта лестница куда-нибудь ведет.

– Час от часу не легче… Это чудное умозаключение принадлежит вам? Или ему?

– Ему.

– Лестницы вызывают в нем такую же ярость, как и киношный Диллинджер?

– Особой ярости по отношению к лестницам я не заметил. Настороженность – да, но отнюдь не ярость.

– Почему? Он поделился с вами своей настороженностью?

– Нет. Я просто имел возможность наблюдать ее.

– Где? В лифте?

– Ну что вы! Чуть позже, несколько дней спустя, если быть точным. Когда мы вместе с Ги осматривали букинистический.

– Зачем вы его осматривали?

– Как же – зачем? Договор был на стадии подписания – самое время взглянуть в глаза такому ценному приобретению, как магазин.