Чтение онлайн

Вдруг Анжелика проснулась, хотя ей казалось, что она не спала вовсе.

Она прислушалась. Тишина Ньельского леса окружала белый замок. В одной из комнат, должно быть, храпит прекрасный мучитель, одурманенный вином. Раздался крик совы, и этот приглушенный звук донес до Анжелики всю поэзию ночи и спящих рощ.

На нее опустилось спокойствие. Анжелика перевернулась и сделала усилие, заставляя себя уснуть.

Да, она проиграла первый тур. Но все же она стала маркизой дю Плесси-Бельер.

УТРО, которое Анжелика встретила с гордо поднятой головой, принесло новое разочарование. Когда, с грехом пополам закончив туалет и покрыв толстым слоем свинцовых белил и пудры лицо, чтобы хоть как-то замаскировать кровоподтеки, она спустилась вниз, то узнала, что маркиз, ее супруг, еще на заре отбыл в Париж. Точнее, в Версаль, где уже собрался весь двор на последний праздник, который устраивает король перед летними военными кампаниями.

Кровь ударила Анжелике в голову. Неужели Филипп рассчитывает, что его жена согласится похоронить себя в провинции в то самое время, как весь Версаль окунулся в праздник?..

Спустя четыре часа карета, запряженная шестеркой быстроногих лошадей, вылетела на каменистую дорогу Пуату.

Изнывая от ломоты во всем теле, но полная решимости, Анжелика тоже возвращалась в Париж. По дороге она завернула в Монтелу, чтобы взять с собой Жавотту и Флипо, которые о большем и не мечтали.

Не осмелившись встретиться с проницательным взглядом Молина, Анжелика оставила ему письмо с просьбой взять на себя заботу о детях. Окруженные нежной любовью Барбы, старой кормилицы, деда, управляющего, Флоримон и Кантор будут как сыр в масле кататься, в то время как она сможет спокойно обдумать сложившееся положение.

В Париже Анжелика приказала отвезти ее на набережную Турнель к Нинон де Ланкло. Но поначалу подруга отказалась ее принять.

— Анжелика, вы сочли себя сильнее этого грубияна, что заставило меня разочароваться в вашем уме или начать думать, что вы испытываете удовольствие от того, что вас избивают. Я не хочу видеть вас в своем доме.

— Как вы суровы, Нинон. Вы больше не любите меня?

— Вы не раз слышали от меня, что я не терплю покорность, с которой некоторые женщины принимают жестокость мужчин. Я считаю, что это непростительно, это страшный грех. И так поступили вы, Анжелика! Куда это годится?! Только посмотрите, в каком вы состоянии! Я даже не могу обнять вас, чтобы успокоить, так сильно вы избиты. А я предупреждала вас. Все вас предупреждали. Весь город предупреждал вас!

— Я должна была исполнить обязательство, которое сродни карточному долгу. Вы знаете, это для меня священно. А теперь мне нужно присоединиться к Филиппу, попасть ко двору, но вы правы, я не могу появиться при дворе в таком виде. Только вы способны мне помочь.

— Я прощаю вас, но лишь при условии, что вы больше никогда не позволите этому хаму избивать себя.

— Я обещаю, так как в этом больше нет необходимости.

— Он женился на вас?

— Это я женила его на себе.

Нинон улыбнулась и, обращаясь с Анжеликой нежно, как с хрупкой вазой, которая в любой момент может разбиться, повела подругу в дом. Она рассказала новоиспеченной маркизе, что уже целых три месяца хранит верность герцогу де Гассемпьеру. Но пока герцог вынужден целый месяц находиться при дворе: наступила пора праздников, и король желает видеть своего придворного до начала, во время торжеств и даже после их окончания. Поэтому куртизанка была совершенно свободна, она могла приютить Анжелику и постараться вернуть ей человеческий облик.

— Хотя в любом случае, — весело заявила она, — я могла бы вас принять и посвятить вам все мое время. Гассемпьер во всем соглашается со мной, и он знает, что в моем списке привязанностей вы стоите выше его. Однако вы еще раз обманули меня. Мне казалось, что вы более восприимчивы к моим разумным советам.

— Нинон…

— Ах, какое это имеет значение! Вы не такая, как все.

У нее вырвался вздох смирения.

— И он тоже не такой, как все.

Мадемуазель де Ланкло рассказала, что накануне Филипп был на ее приеме. Он любезно приветствовал хозяйку дома и сообщил, что отправляется в Версаль, чтобы заняться подготовкой празднества. Предстоят самые разнообразные развлечения: парад драгоценностей, балеты, комедии, фейерверки и другие необыкновенные затеи. В городе то и дело раздавались радостные возгласы тех, кто получил приглашения, и скрежет зубов тех, кто не получил. В общем, у них есть в запасе еще несколько предпраздничных дней.

Итак, Анжелика устроилась в знаменитой «желтой комнате».

Сидя у изголовья подруги, Нинон болтала без остановки, чтобы у Анжелики не возник соблазн открыть рот и ответить — ведь для восстановления нежного лилейно-розового цвета лица нужно полное спокойствие. По словам Нинон, она нисколько не сожалела о том, что ее не приглашают в Версаль, куда из-за скандальной репутации путь ей был заказан. Ее вотчина — здесь, в небольшом особняке квартала Маре, где она — королева, а не придворная. Мадемуазель де Ланкло хватало того, что по поводу того или иного происшествия, случившегося в городе или при дворе, король спрашивал: «А что сказала об этом прекрасная Нинон?»

— Когда вас будут чествовать в Версале, вы не забудете меня, дорогая?

Анжелика, вся замотанная повязками, энергично мотала головой в знак того, что не забудет.

21 ИЮНЯ 1666 года маркиза дю Плесси-Бельер выехала в Версаль. У нее не было приглашения, но отваги ей было не занимать.

Пара гнедых в яблоках лошадей была впряжена в ее карету, снаружи и изнутри обитую зеленым бархатом, отделанную великолепной бахромой и золотой тесьмой, с позолоченными колесами и рамой.

Анжелика надела платье из зеленой муаровой парчи, затканной серебряными цветами, а из украшений выбрала роскошное жемчужное ожерелье в несколько рядов, которое спускалось ниже остроконечного корсажа.

Волосы, уложенные Бине в сложную прическу, были украшены жемчугом и двумя легкими белыми перьями, напоминавшими снежную корону. Умело, без излишеств, подкрашенное лицо Анжелики не сохранило на себе ни единого следа той жестокости, жертвой которой она совсем недавно стала. Лишь на виске пока не зажил небольшой синяк, который Нинон ловко замаскировала с помощью бархатной мушки в форме сердечка. Другую, совсем маленькую мушку наклеили в уголок рта. Анжелика выглядела безукоризненно.