Апофеоз
Шрифт:
– Не надо, - сказала лошадь.
Дверца кареты захлопнулась. Вехот тяжко вздохнул. После того, как его почти запечатала какая-то чародейка, он зарекся промышлять в Мистерии и переместился восточнее – на Нечистые острова. Небольшой архипелаг, который волшебники превратили не то в заповедник, не то в свалку.
Здесь демонам-беженцам настоящее раздолье. Мистерия веками сплавляла на Нечистые острова свои неудачные творения, результаты незаконных экспериментов и прочие «живые отходы». Мелкой и даже крупной нечисти тут не меньше, чем на острове Вечной Ночи.
У них даже город свой есть, на острове Ихкергбин.
Вехот не собирался тут задерживаться. Просто немного пересидеть, собраться с мыслями, определиться с тем, как жить дальше. Есть ему пока что не хотелось, добычи он не искал... да ее тут и нет почти что. Смертные на Нечистые острова особо не суются.
Но вот, один встретился. И вехот не удержался, расставил засаду. Хотя мог бы догадаться, что если смертный идет по Ауфтешвицу, как по своему заднему двору, то он уж верно не простой смертный.
– Какой прелестный экземпляр, - сказал волшебник, обходя вехота по кругу. – На редкость крупный. Породистый. И бродячий... ты бродячий?..
– Хочешь заключить контракт? – догадался вехот. – Апеллиум?..
– Ни в коем случае, - ответил волшебник. – Субрегуль.
Вехот невольно попятился. Субрегуль, как и Апеллиум – институт Провокатониса. Университета волшебников-лентяев, которые не работают сами, а перепоручают это другим. В Унионисе колдуют через фамиллиаров или эмоционалов, Нигилиум поднимает нежить, элементалей и объекталей, Вакуумад творит немтырей, Апеллиум призывает демонов и духов, а Субрегуль... с адептом Субрегуля лучше не встречаться, если ты редкое существо.
Особенно с адептом факультета единства. Эти хуже всех. Таскают с собой всякие кольца, банки, лампы и прочие артефакты-поглотители. Сажают туда ни в чем не повинных демонов, духов, элементалей и даже других смертных.
И заставляют себе служить.
Смертного, конечно, какого попало в банку не посадишь. За такое в магиозы записывают. Но демона... увы, демонов законы Мистерии не защищают. Если у демона не подписан контракт с другим волшебником – его называют бродячим и разрешают делать с ним все, что заблагорассудится.
Если, конечно, сумеешь одолеть.
– Я не навязываю тебе свое общество, любезный демон, - сказал волшебник, еще раз обходя вокруг вехота. – Но если захочешь стать моим другом – я буду польщен.
У вехота отлегло от сердца. Адепты факультета дружбы тоже бывают разные, но в среднем неприятностей от них меньше. Можно даже и обсудить какие-то варианты...
– Какие будут условия? – спросил вехот.
– Исключительно ко взаимной выгоде, - расплылся в улыбке волшебник. – У меня очень много друзей, и все они сами стали моими друзьями, по доброй воле. Ну... большинство. Большинство.
– А меньшинство – это те, кто сначала сказал «нет»? – спросил вехот.
– Нет, в основном это те, кто пытался меня сожрать, - спокойно ответил волшебник. – Но потом мы с ними помирились и подружились.
Он продолжал улыбаться. Хотя уже и не очень добродушно.
Вехот еще и не мог понять, к какому виду тот принадлежит. Точно смертный, но точно не человек... Эльф?.. орк?.. необычная аура...
– А если я скажу «нет»? – осведомился вехот. – Что ты сделаешь?
– Ничего, - пожал плечами волшебник. – Скажу, что ты многое теряешь, и пойду дальше. Но ты подумай.
– А что конкретно я там теряю? – как бы невзначай спросил вехот, превращаясь в двенадцатилапого зверя.
– Возможность влиться в большую дружную семью, - ухмыльнулся волшебник. – Позволь тебе рассказать...
Вехот внимательно выслушал. Подумал. И протянул волшебнику лапу.
– Ты не пожалеешь! – обрадовался тот. – Теперь мы с тобой друзья... гм... а как тебя зовут, кстати?
– Альматрадак, - сказал вехот, разглядывая появившийся на лапе браслет.
– Руку на дружбу, Альматрадак. Я Вератор.
Паргорон, Мглистые земли, лабиринт Хальтрекарока.
– ...А это бургомистр того захолустного городка... как же?.. черт, забыла... ну как же... да на языке же вертелось... ладно, в общем, это последняя фотка, - закруглилась Лахджа. – Что скажешь?
– А омияге ты мне не привезла, конечно? – недовольно спросила Сидзука.
– Да мне там особо некогда по магазинам-то было ходить. Извини уж.
– Себе-то платье купила.
– Ой, да боже ты мой! – всплеснула руками демоница. – Ну пойдем завтра в Мпораполис, прошвырнемся!..
– Не хочу. А это что за голый бомж, с которым ты обнимаешься?
– Где?! – бросилась перебирать фотографии Лахджа. – А, этот... Я же сказала, это титан. Диагрон. Мы с ним... пикник устроили.
– Лахджа, ты сфоткалась с голым бомжом и выдаешь его за титана, - вздохнула Сидзука. – Знаешь, нам нужно серьезно поговорить о твоей самооценке.
– Чего?! Это титан!
– Бомж.
– Титан!
– Бомж.
– Да титан это! – уже в голос заорала Лахджа. – Ты посмотри, какой он здоровенный!
– Или это ты немного уменьшилась. Ты умеешь, я знаю.
– Да зачем мне такая многоходовочка?! Просто чтобы тебя впечатлить?!
– Я рада, что мы все прояснили, - кивнула Сидзука. – Омияге точно не привезла?
– Нет, - огрызнулась Лахджа.
Честно говоря, в такие минуты она плохо понимала, почему вообще считает Сидзуку своей подругой.
И фотки фотками, истории историями, но она все еще не поговорила с Совнаром. Хитрый кошак по-прежнему где-то шхерится.
Хальтрекарок прямо сейчас занят – Лахджа вернулась домой аккурат под начало очередного шоу, - но рано или поздно оно закончится. Рано или поздно любимая жена попадется ему на глаза. Рано или поздно Темный Балаганщик спросит, где там его треклятая шкатулка, провались она уже пропадом.