Чтение онлайн

Он не лгал, когда говорил, что умеет соблазнять не только по телефону. В реальности Аман делал это куда более умело, лишая меня возможности трезво мыслить совершенно.

— Пожалуйста… — Я могла повторять лишь это. И слово, произнесенное таким голосом, становилось невероятно емким, вбирая в себя смысл всех существующих молитв. — Мой… мой господин…

— А когда ты называешь меня так, мне хочется в очередной раз тебе это доказать.

О да, сделай это. Скорее.

— Пожалуйста.

— О чем ты просишь меня, моя госпожа? — Аман опирается на руки, расставленные по обе стороны от меня.

Он никогда еще не брал меня, не доведя предварительно до исступления. Лишь когда я буду терять сознание от жгучей неудовлетворенности, глава сжалится, давая мне себя. Посвящая без остатка.

— Я так хочу… — В эту игру можно играть двоим, муж мой. Вот только жаль, что твою волю поколебать гораздо труднее, чем мою. — Так хочу почувствовать тебя. Глубоко. Внутри. Себя.

— Скажи. — Требует он тихо, наклонившись к моему лицу, задевая своими губами мои.

Я тянусь за поцелуем, за ним, умоляюще выдыхая:

— Возьми меня.

Встряхнув головой, пытаюсь выкинуть опасные в данной ситуации мысли прочь. Однако мне кажется, что несмотря на увлеченный разговор, которым заняты члены семьи, здесь уже каждому известно, о чем я думаю. Чего хочу.

— …этого быть не может! Тесные отношения, связывающие их…

О. Мой. Бог. Почему каждое слово, вырванное из контекста, ввергает меня в бездну эротических фантазий?

— Мейа. — Его губы ласкают мое лицо, шею. Руки с силой сжимают запястья, приковывая их к кровати над моей головой. — Мейа. Какая ты тесная… какая восхитительно тесная…

Я допиваю вино, кидая на Амана быстрый взгляд. Мужчина кажется совершенно безразличным ко всему, что его окружает. Как всегда сдержанный, отстраненный, непоколебимый. Но теперь я знаю, что это всего лишь маска, и чтобы сорвать ее, мне достаточно просто посмотреть… Когда Аман поворачивает ко мне свою голову, его глаза прищуриваются. Глава делает глубокий вдох, и я понимаю, что сегодня он возьмет меня на полу в своей гостиной. Все верно, моя одержимость не может ждать, пока мы доберемся до кровати.

Еще две пестрые недели длится этот эротическо-наркотический дурман, не собирающийся отпускать меня или хотя бы дать передышку. А мне нужен перерыв, думала я, когда мы возвращались с Франси из сада.

Я вяло переставляю ноги, потому что жутко не хочу идти на рандеву с мисс Керниган. И все-таки три часа моего сегодняшнего дня должны быть принесены ей в жертву. Мысль о моем репетиторе сама собой вынуждает меня вспоминать мужа. И это реальная проблема. Я в последнее время думаю лишь об Амане, словно с некоторых пор мой мир перестал вращаться вокруг солнца. Хотя глава теперь выполняет не только тяжелую работенку моих персональных небесных светил. С ужасом понимаю, что Аман стал для меня важнее воздуха, самой жизни… всего. И это чертовски плохая новость.

«Синдром Эмили» дает о себе знать все чаще. Начальная стадия характеризуется пароксизмами дикой страсти, которые увеличиваются в интенсивности и продолжительности день ото дня. Болезнь прогрессирует, и в итоге пациент страдает от недоверия к самому себе. Приступы паники от чувства собственной уязвимости и зависимости предвещают депрессию. Состояние крайней степени тяжести наступает, когда в душе больной, страдающей «Синдромом Эмили», разрастаются метастазы ревности. Вероятный исход при столь неблагоприятных условиях — летальный.

И потому мне нужен мой доктор прямо сейчас. Немного Амана в качестве обезболивающего…

«Вы выглядите удрученной. Опять». — Показывает блокнот Франси, а я могу лишь бессмысленно пожать плечами.

— Сегодня придется отвечать мисс Керниган по списку имена каждого члена Ганзы. Один только Ренджинманд Тедерик Уолахфирд чего стоит. — Усмехнулась я, зная, что мне поверят, потому что это имечко действительно удручало одним своим звучанием. Вон, Франси уже сникла. — Не понимаю, зачем мне это знать… даты принятия всех пактов и поправок… имена отцов-основателей… хотя если ей так хочется — пускай.

Главное, чтобы она не тянула коготки к Аману.

«Вы действительно особенная». — Читаю я через минуту, после чего вскидываю удивленный взгляд на Франси.

Та, копируя мое бестолковое движение, просто жмет плечами.

Намекает на странное отношение Амана к моей человеческой персоне? Хотела бы я быть для него кем-то особенным. Хотела бы верить, что он видит во мне не просто очередную.

Странное дело, но еженощные доказательства моего мужа, которые сделали его любовь ко мне неопровержимой аксиомой, поставили ее под сомнения, стоило мне переступить порог наших покоев.

Оказавшись в пустой гостиной, я направилась к его кабинету, замирая уже на втором шаге. Мой недоуменный взгляд уставился на дверь, ведущую в его обитель. Я замерла, вслушиваясь и не веря.

Смех? Женский? Мисс Керниган?

Я еле подавила в себе безумный порыв ворваться в кабинет главы и вцепиться в блондинистые волосы. Один на один с Аманом. В запертой комнате. Игриво хихикает. Забавно, ведь мое присутствие не было для них секретом, и все равно она продолжала о чем-то весело болтать, а он терпеливо слушал этот бред.

Выстави ее за порог. Скажи убираться.

Ох, нет, кажется, я начинаю терять рассудок. Меня бросает в яростную дрожь просто от мысли, что он разговаривает с другой женщиной. Твой случай и вправду клинический, Мейа.

Волнительно кусая губу, я замыкаю широкий круг по гостиной. Он знает, что я здесь, сама не своя от ревности, и все равно продолжает тратить время на эту Поппинс, которая неровно к нему дышит. И это он знает тоже, не так ли?

Пытаясь абстрагироваться от голосов, которые, словно насмехаясь надо мной, доносятся из-за стены, я прохожу к окну. Пятый этаж.