Чтение онлайн

Погибли бы! Но я додумался использовать и призывать для охоты на зверушек магическую кошку, чью прогу быстренько дописал, адаптировав под призыв в реальный мир, что было не сильно сложно — опыт, и запчасти от других петов решают, и маны на призыв который у меня вполне хватает. Её когтей и навыков вполне достаточно для охоты на кроликов и тушканчиков, в обилии обитающих в этих лесах, а плотность тела достаточно велика, чтоб гонять гадких сов и в хвост и в гриву, пусть и недостаточно для борьбы с кем покрупнее. Ну а при наличии пищи, с остальным, пусть и с горем пополам, справиться наша магия.

Добирались до города мы долго. Очень долго. Почти месяц блуждания по лесам, ни один раз стоптанные ноги, множество холодных ночей под елкой и сырость земли под попой на привалах. Недоедания и голод, в следствии ограничение на применение кошки, ввиду излишнего расхода маны на её призыв и поддержания самого существования пета, усталость, и постоянно ощущение опасности из-под каждого пня, дерева, и даже сверху. Опасности внешних, что окружили плотным кольцом нас в лесу, и за его пределами. И опасностей внутренней — весь этот месяц между нами сквозил весьма неприятный холодок.

Саара чувствовала постоянную вину, за то в чем в принципе не виновата. Чувствовала свою ущербность и низость, постоянно считая себя предателем. Ну а я… я ну никак не мог растопить ту стену, что она между нами воздвигла, оградив меня, от, по её мнению, грязной себя. Она боялась контакта, а я опасался разбередить совсем свежую рану памяти о её мучениях. Ведь каждый раз, как я предпринимаю очередную попытку вернуть былые отношение, как либо приласкать свою любимую и родную женщину, её утешить и успокоить, натыкаюсь на непреодолимую преграду «я не достойна» и её тихую истерику «грешной женщины».

От ребенка я избавился фактически сразу. Мне не нужны чужие дети. Не так, не таким путем и от таких людей. У Саары это уже по факту третий, не рождённый младенец, что умер в её утробе еще в зародыше. Первым, был мой, родной и целиком свой, и я его сам же убил — тогда у нас не было возможности иметь детей, и скорее всего его бы убили за меня, но уже на более позднем сроке, причинив серьёзный, как психологический, так и материальный вред матери. И даже если б он родился, тогда, у нас было настолько шаткое положение, и настолько неопределенное будущее, что я бы никому не стал желать родиться в таких обстоятельствах. Тем более своему дитю.

Второй умер от насильников, третьего от этих же насильников вновь убил я. Пропустил ток через живот девушке пока она спала, и лишил чадо жизни в один момент. Не больно, и даже незаметно. Срок слишком мал, чтоб там вообще что-то было заметно. Девушка даже не проснулась, и она даже не представляет, что в её чреве могли бы развиться уже трое.

Мы прожили эти дни скитания с горем пополам, и надеялись, что встретим наконец-то помощь и спасение, но наткнулись на еще одну жопу. Город стоял с активным куполом силового поля. В режиме изоляции, и судя по строениям и тем, что осталось от жителей пригорода — грибная чума поглотила еще один город.

Этот город не был в зоне бедствия «первой волны» чумы, он уцелел тогда, один из немногих. Но сейчас… значит чуму в него занесли позже, как и в Вандешбург. Это уже не просто непонятное явление — это уже война! Самая настоящая война! С применением биологического оружия массового поражения. И я, как бы это не звучало безумно и глупо, должен быть там! На пике острия! На поле боя. В битве умов, а не копий — ведь я создал лекарство от чумы, как первой, так и второй версии! И возможно, смогу помочь снова, если смогу выбраться из этого леса живым, да к своим.

Да, теперь уже просто «своим», а не «союзника» или «сторонникам». С началом войны, понятия «немного друг» упражняются, как и прекращается большая часть подковёрной возни. Тут уже не до жиру и не до титулов! Тут главное выжить! И тут есть только «свои» и «чужие», и никого кроме них. И нам необходимо добраться до своих.

Хоть город и закрыт силовым полем, которое нам не обойти, мы нашли брешь в защите — дыру в стене. Здоровенную дырень в пятиметровой каменной кладке. Кто вообще придумал делать так, чтоб силовой купол опускался только до стен? Да, камень прочный, но блин! Силовое поле выдерживает ядерный гриб под своей шапкой! А каменная кладка разлетится от одной только волны.

Хотя… камень тут тоже необычен. Точно! Силовые линии, силовой контур питания щита… магопоглотители… маговоды… антемагическая защита! Никакой магией не пробить эти стены! Никакой! А купол можно. Ну а без магии, эти стены и дракон не возьмет, даже если долбанется башкой с разбегу.

А вот танк с десятка двух выстрелов запросто — углядел я на каменной крошке характерный след от гусянки. — его снаряды не магические, а от физического урона стены никак не прикрыты. Это просто стены, что даже не смотря на всю прочность камня и свою толщину, так же пробиваются как и обычные, если не скупится на снаряды, взрывчатку, упорство и упоротость.

Стоит еще отметить, что мода накрывать города силовыми щитами пошла еще с далекой эпохи драконов. Со времен, когда в мире еще было полно «диких» драконов, что очень любили нападать и разорять города, воровать скот и лакомится вкусными людишками. И с тех, поистине далёких, времен, назначения щита в принципе не изменилось — прикрытие городов с воздуха. Ведь к тому моменту как пешие войска все же подойдут к стенам города, его купол будет уже снят, или битва проиграна. Так что по сути, купол призван защищать только от нежданных сюрпризов.

Внутри города нашлась лишь смерть. Входя за стены, мы сильно рисковали: хоть наш выработанный большим временем контакта с чумой иммунитет вроде как до сих пор справляется с заразой и стоящими в воздухе толщей спор, ни кто не знает, сколько он еще так протянет. Как ни крути: мы уставшее, голодные, и подавленные.

Хоть наш иммунитет против гриба и получил передышку после зараженного Вандершбурга за этот месяц в лесах, и хоть он тут же активизировался, стоило нам приблизиться к зараженной зоне, начав броуновское движения антител по организму, согласно кукле персонажа, у всего есть свой предел, и совсем не хочется проверять, где спрятался наш.