Апокалипсис?
Шрифт:
– Чё?! – громко и протяжно спросил парень.
– Чё?! Чё?! Через плечо! Говорят, ты к девчонке в инвалидке приставал? – сказал отец и закашлялся.
– Чё?! – возмущался сын.
– Харэ чёкать! Было такое? – сурово спросил отец.
– Нет, ты чё?! Не знаю я никаких девчонок!
«Почему они орут, неужели они всегда так разговаривают?» – думал Антон, рассматривая соседей.
– Видишь, он говорит, что не знает, – сказал мужчина, глядя на Антона.
– Послушайте, моя дочь не будет врать, она уже два раза мне говорила, что он и его друзья издеваются над ней, – спокойно объяснял Антон.
– Слышь, мужик, мой сын сказал, что он ее не знает, – начал в хамской манере говорить сосед, – ты сюда переехал недавно, давай поприятней веди себя, ясно? Никогда не знаешь, на кого можно нарваться, правда?
«Что правда, то правда, – подумал Антон, – не знаешь ты, на кого можно нарваться».
– Хорошо, я все же надеюсь, что Ева больше не будет жаловаться мне на Даниила. До свидания и всего хорошего, – сказал Антон и подошел к лифту.
Сосед молча захлопнул дверь.
– Ева, давай быстрее, опоздаем, – недовольно сказал Антон.
– Я в… в… вообще не хочу идти туда! – возмущалась девочка.
– А что ты предлагаешь?
– Не знаю.
– Давай выходи, или я сам зайду.
– Ладно, ладно. Боб, выходим.
Антон стоял уже одетый возле двери в ванную. В руках он держал школьный ранец и цветы. На часах было восемь утра. Понедельник. Через полчаса они должны быть в школе. В новой школе. Первый день – самый важный. Казалось, Ева специально тянет время, как будто это что-то изменит.
– Боб-один! – сказала Ева.
Через пару секунд девочка повторила команду:
– Боб-один!
– Что там? – спросил Антон.
Ева открыла дверь и показала на Боба пальцем, сделав недовольную гримасу. Робот не подавал признаков жизни.
– Батарея, может, села, – сказал Антон, разглядывая робота, – выезжай сама, я не залезу туда третьим.
Ева положила руку на пульт управления креслом и выехала из ванной комнаты. Боб стоял в позе с согнутыми в локтях руками. Неоновая лампочка мигала на его голове. Антон потряс робота за руку, потом пошлепал ладонью ему по щеке, будто хотел привести в чувство перепившего товарища. Все тщетно.
– Он включен, – сказал Антон, – похоже, завис. Ладно, пойдем, я тебя отведу. Как вернусь, позвоню в соцслужбу.
– Надеюсь его п… п… очинят, с ним было весело, – сказала Ева.
– Держи, – сказал Антон и отдал ей цветы с рюкзаком. Открыл входную дверь и выкатил Еву в подъезд.
– Слушай, как бы это сказать, п… п… пап, – мялась девочка, заезжая в лифт.
– Что такое?
– Да я вот смотрю на других родителей, и мне кажется…
– Я самый лучший! – шутливо сказал Антон, недослушав.
– Да это понятно. Я не о том.
– А о чем?
– Мне кажется, ты не очень модно выглядишь.
– А что тебе не нравится?
– Ну, эти п… подтяжки – их никто не носит, кроме тебя, а еще эта т… т… твоя прическа с пробором и челкой… Может, тебе стоит сменить имидж?
– Я всю жизнь так одевался. Это ты сама выдумала?
– Просто те ребята еще с… с… смеялись над твоим внешним видом.
– Тот белобрысый со своими дружками?
– Ага.
– Я заходил к его отцу, – сказал Антон, выкатывая Еву из лифта.
– О б… б… боже… И что было? – спросила девочка, съезжая по пандусу.
Антон обогнал ее и открыл дверь подъезда.
– Ничего. Я сказал ему, что если этот урод еще раз будет смеяться над тобой, то я оторву ему нос, а заодно и его папаше, – сказал Антон с улыбкой.
– Не ври, ты не с… с… сказал бы так грубо никогда.
– Ладно, шучу. Но я с ним поговорил и думаю, он тебя перестанет трогать. А если не перестанет, то я приму меры.
– Какие еще меры? У него отец такой з… з… здоровый.
– Ничего страшного.
– Храбрец, – сказала Ева и в знак одобрения подняла большой палец вверх.
Антон вез ее по улице. Они обсуждали соседей, с которыми уже успели познакомиться. Обсуждали, как поедут на Новый год на море. Потом разговаривали о мультперсонажах. О том, что Бетси красивее, чем Флатершай, и что злодейка Джоана зря прокляла бедную Морису, ведь та не виновата, что принц влюбился именно в нее. Антон шел сзади, катил перед собой коляску и смотрел на ребенка, рассуждающего на важные для нее темы, периодически соглашался с ее высказываниями и делал вид, что помнит все имена героинь.
Десять минут спустя они стояли возле высоких металлических ворот. Антон нажал на кнопку вызова возле калитки. Через пару секунд раздался негромкий гудок, и калитка приоткрылась. Проехав по безлюдному школьному двору, они оказались возле дверей здания, которые сами раздвинулись, как только Ева приблизилась к ним. Робот-охранник, стоявший на входе, кивнул в знак приветствия. Антон кивнул ему в ответ.
Ехали по длинному светлому коридору. Оранжевые стены с огромным количеством детских рисунков и поделок выглядели креативно. Незнакомые люди, проходившие мимо, здоровались с ними. Видимо, здесь было так заведено. Откуда-то сбоку раздался детский крик, похожий на рев.
– Что это? – испуганно спросила Ева.
– Тут разные дети учатся, ничего не поделаешь, – ответил Антон.
– Орет, б… б… будто его режут.
– Будь терпимее.
Снова раздался крик ребенка и шум бьющегося стекла.
– Они его п… п… пытают, что ли?
– Ева, ты как маленькая.
– Если они вздумают меня пытать, я позвоню в полицию.
– Очень смешно, – с иронией произнес Антон.
Доехав до конца коридора, они повернули направо и заехали в дверь с надписью «четвертый А». Оказались в помещении с множеством шкафчиков и лавочек. Здесь было еще несколько детей с родителями. Все дети на первый взгляд казались здоровыми, кроме одного мальчика. Он тоже был в инвалидном кресле.