Апокриф
Шрифт:
Болкамису удалось, в конце концов, вырулить собрание из начавшегося сумбура на более спокойную воду. Несколько примирительных фраз, похвалы в сторону «добровольцев», заявления о том, «что одно другому не мешает», что «порыв и разум одинаково нужны Родине», сделали свое дело. Были приняты все положенные в таких случаях резолюции: «поддержать», «осудить», «одобрить», «выразить»… К концу собрания подоспела информация из городского Совета МС о готовящейся по призыву «Объединенного Отечества» манифестации — факельном шествии под девизом: «Пылающие сердца — за Родину!» До заявленного времени начала шествия оставалось около четырех часов, и Болкамис быстро определил часть присутствовавших по мобильным группам, поручив им обойти общежития и учебные корпуса университетского городка, оповещая всех, кого удастся найти или встретить, о патриотическом мероприятии и агитируя за участие в нем. Другая часть, человек сорок, сплошь ребята, отправились в университетские мастерские — готовить факелы.
Шествие вышло грандиозным. В темноте по улицам Продниппа потекли огненные ручьи, сливаясь в потоки, устремившиеся лавовыми языками вниз, на набережную, к огромной площади перед речным вокзалом. Те, кому не хватило факелов, дополняли иллюминацию свечами, вставленными в обрезанные пластиковые бутылки, или просто ручными электрическими фонариками. Открытая галерея вокзального фасада, обращенного к берегу и площади, была превращена в трибуну и освещена прожекторами с оранжевыми и красными светофильтрами. С левого берега (если кто видел) зрелище было совершенно фантастическое: все участники манифестации уместиться на площади не могли, и поэтому огненное море, колыхавшееся на площади, выбросило светящиеся щупальца вверх по невидимым в темноте улицам, уходившим в высоту правого берега, и все это опрокидывалось отражением в дрожащей ряби мелких волн на широкой поверхности реки.
Война начиналась красиво — как карнавал.
Лорри испытывала отчасти инстинктивный, отчасти внушенный отцом страх перед толпой.
Она, конечно, заняла свое место в составе университетской колонны, но, как только ощутила, что в атмосфере воодушевления и единения, постепенно воцарившейся среди демонстрантов, кто-либо перестал воспринимать ее как отдельную единицу, и вообще, в экстазе общего действа замечать ее персональное присутствие, Лорри тут же потихоньку, как бы случайно, продрейфовала к краю потока, потом завернула в какой-то мало освещенный проулочек, вроде бы поправить задник у туфли, и… так там и осталась. Факельное шествие плыло своей дорогой, а она все дальше отступала в спокойную темноту между домами, затем развернулась и быстро пошла в сторону…
Погуляв минут сорок по тихим улицам предместья, Лорри вернулась в университетский городок только не через главный въезд, а через парковую зону, и, не встретив никого из знакомых (и вообще почти никого), пробралась в свою комнату в общежитии, но не обычным путем — через дверь, мимо вахтера, а запасным — через предусмотрительно не запертое изнутри окно дамского туалета на первом этаже. Этот нехитрый тайный лаз использовался несколькими поколениями студенток для возвращения с романических ночных похождений в объятия альма-матер. У студентов, разумеется, был свой «черный ход».
Трудно было ожидать, что какая-либо из воюющих сторон получит в ходе начавшихся сражений решающее преимущество, которое бы позволило завершить дело однозначной победой в обозримой перспективе.
О факторе внезапности говорить не приходилось: конфликт разогревался постепенно, противники практически синхронно наращивали военные силы у границ и ревниво следили за военными приготовлениями друг друга всеми доступными им явными и тайными методами. Можно было, конечно, ошибиться в каких-то частностях намерений супостата, в оценке концентрации его вооруженной силы на каком-то отдельном участке предполагаемого театра военных действий, но роковое, так сказать, стратегического характера неведение, которое могло бы закончиться настоящей катастрофой, генеральным штабам обеих армий не грозило.
Экономический потенциал обоих государств тоже был примерно одинаковым: кто-то имел преимущество в наличии одних ресурсов, кто-то — других, но, в целом… ровненько так.
Слава Богу Единому и Светлому, равно как и Единственному и Светоносному, что НДФ и Объединенное Королевство не состояли в блоковых соглашениях, в соответствии с которыми начавшаяся между ними война могла бы немедленно превратиться в войну региональную или (Боже упаси!) мировую. Хотя, конечно, политические или, точнее, геополитические союзники, рассчитывавшие извлечь из всей этой, в общем-то грустной истории свою пользу, были и у тех, и у других. А это означало возможность привлечения значительных дополнительных ресурсов за счет «друзей» и, следовательно, позволяло драться долго и упорно, не опасаясь что силы быстро исчерпаются и придется заключать скорый мир.
В самом начале боевых действий войска НДФ и Объединенного Королевства наперегонки кинулись занимать демилитаризованную зону Смилты. В попытке добиться быстрого и кардинального успеха командование ВС НДФ выбросило мощные воздушный и морской десанты прямо к южной границе спорной территории. Расчет был достаточно прост: десантники создают временный рубеж обороны и, защищая его от начавших движение войск равнинцев, ждут подхода основных сил. Полевые части НДФ, не имея перед собою противника (группы боевиков не в счет), быстро выходят на рубеж, занятый десантом, вытесняют противника за южную границу дельты Смилты и переходят к крепкой обороне. А там можно и мирные переговоры начинать…
Как это нередко бывает на войне, — не получилось: там недоучли, то не предусмотрели, здесь недооценили…
Воздушный десант был выброшен вполне успешно и занял почти все предписанные диспозицией пункты. А вот морской — атакованный кораблями и авиацией противника, еще только на подходе к месту высадки понес значительные потери. Выйдя на берег значительно ослабленным, он смог захватить лишь небольшой плацдарм в районе порта Смилтач, а вот пробиться к позициям воздушных десантников и создать единую с ними линию обороны не удалось.
Вместе с тем, ударная группировка войск НДФ, действовавшая на смилтинском направлении, не смогла выдержать необходимо высокий темп движения. Авиация равнинцев, а также боевые группы «краснокаменных» боевиков (которых вообще не приняли в расчет) смогли разрушить несколько крупных и мелких мостов через три наиболее значительных рукава Смилты, в результате чего наступающие завязли на переправах.
В это время в незакрытый стык между воздушным и морским десантами НДФ влетел моторизованный клин Объединенного Королевства. Навстречу ему, с левого фланга, вдоль так называемой Большой Ветки Смилты пройдя по трупам героически сражавшихся парашютистов и оставив сотни своих трупов и десятки сожженных танков и бронетранспортеров, пробился второй моторизованный кулак равнинцев.
Эти два стальных потока соединились и успели образовать фронт по правому берегу Большой Ветки. Десантники НДФ оказались окруженными и прижатыми к южной границе смилтинской дельты, а морской десант был прочно блокирован на крохотном клочке побережья.
Когда к Большой Ветке, наконец, докатилась волна полевых частей НДФ, их встретил плотный заградительный огонь противника с другого берега. Мосты взлетели на воздух, как только передовые отряды ступили на них. О форсировании широкой водной преграды «с ходу» нечего было и думать, тем более что большая часть понтонов и других плавсредств уже была израсходована при наведении переправ через оставшиеся в тылу рукава Смилты. Наступление остановилось.