Чтение онлайн

Хороший город, только заблудился в климатических поясах. Почти девять веков к москвичам приходят снежные зимы – и все внезапно, все некстати. И уж сколько лет чем-то дороги обрабатывают, даже по теории вероятности должны были бы хоть раз угадать, так нет. Поправ науку, гордо скажем: все мимо. Заколдованный город, своей задачей считающий не допустить существования чистых машин.

Феномен. Грязь жуткая, а город красивый. Богатый, хлебосольный, разухабистый, город свой в рубаху и сноб, город-мечта и вечный праздник, заканчивающийся горьким похмельем. Столица мира – чего скромничать.

Я бывал в Кремле – причем зимой. Не понравилось. Совсем. Я не пытаюсь показаться борцом с режимом. Я лишь журналист. Судя по востребованности, неплохой. Но иногда желание пообщаться с власть имущими играет злую шутку.

Первый поход в Кремль я отметил поисками туалета. Москва не любит думать о низменном, так что туалетов раз, два и обчелся. Припарковав машину у моста, метрах в трехстах от Спасских ворот, где находился пропускной пункт, обозначенный как место сбора, я уже собирался забежать в жуткую синюю будку, при одном виде которой закладывало ноздри. Однако был остановлен коллегой по цеху, направлявшимся на ту же встречу.

Коллега оделся по сезону: дубленка, теплые ботинки на толстой подошве, всем своим видом кричавшие, что и они на меху, и в прекрасной меховой шапке-ушанке. Коллега был кремлевским старожилом, и на его лице, расчерченном контурной картой склеротических жилок, отражалось искреннее сочувствие ко мне. Он искренне не понимал ни моих зимних итальянских туфель, идеальных для московского сентября, ни тоненькой курточки, и, уж конечно, бейсболка без ушей наводила на него тоску.

– Куда ты в таком виде?

– В Кремль. Что, не пустят?

– Нет. Точнее, пропустят, но вносить твой хладный труп будут товарищи, ты заиндевеешь.

– Да ладно пугать! Идти-то всего триста метров.

– Угу, и на ветру ждать час, а потом по территории Кремля, как в аэродинамической трубе, еще неизвестно сколько упираться перебежками…

– Ну, значит, такова моя судьба, – сказал я и сделал шаг в сторону туалета, так как промедление могло стать роковым.

– Ты что делаешь?

– Собираюсь, уединившись в общественном туалете типа пластмассовый сортир, выдавливать из себя по капле раба.

– Ты с ума сошел, провоняешь!

– Извини… А что, лучше выглядеть сумасшедшим чечеточником, отставшим от труппы?

– Да нет, просто самый теплый и чистый туалет как раз под Кремлевской стеной, у пропускного пункта.

– Спасибо, век живи – век учись…

– Да ладно, салага, стакан нальешь – и в расчете.

– Размечтался, – последнюю фразу я уже произносил, семимильными шагами отмеривая расстояние до храма Василия Блаженного.

Опыт, знаете ли, штука незаменимая – прав был коллега во всем.

Триста метров отзывались хрустальным звоном моих ушей, и чистый подземный туалет радовал теплом. Выходить на улицу не хотелось, но пришлось.

Саму встречу я запомнил плохо. Необязательная болтовня с небольшим чиновником президентской администрации. Говорил нескладно. На сувениры тырить было нечего – только карандаши с надписью «Кремль». Удивило, что даже бутербродов не поставили и что, несмотря на роскошь помещений, креслица были потертые.

Но вот чего не забыть никогда, так это контрольные проверки через каждые сто метров и внимательные лица прапорщиков и сержантов. Они как будто учились читать по нашим паспортам. И процедура эта доставляла им несказанную радость. Каждую страничку они изучали минут по десять, и под конец некогда полноцветные лица приобретали под воздействием мороза монохромное изображение паспортной фотографии. Тогда лица стражей озарялись пониманием, и испытуемый отправлялся к следующему КПП.

Ветер рвал лицо в клочья и пригибал уши к загривку. На третьем из постов мне уже было все равно. Я понимал, что в Кремле живет Снежная королева и попасть к ней на прием в сознании могут только пингвины. Жуткое ощущение холода я и вынес из кремлевского визита.

Но сегодня все было по-другому.

Эскорт машин прокатил мимо отдавших честь кремлевских стражей и остановился на внутренней территории Кремля у одного из служебных зданий. Дверца машины распахнулась, и Эдуард, очутившийся у меня перед глазами, принялся уговаривать:

– Владимир Рудольфович, прошу вас, только смотрите поаккуратней! Здесь скользко, брусчатка, да и ветрище жуткий!

– Помню, – ответил я и прошел внутрь помещения мимо охраны, любовно пожирающей меня глазами.

Был бы сахар, скормил с руки. Почитать бы для забавы их мысли… Но внутри стражних голов пустынно и гулко.

Зато в голове Эдуарда кипела жизнь, как в редакции желтой газетенки. Я приятно удивился отсутствию негатива ко мне и сложной комбинаторике взаимных обязательств, вызванных подписанием незначительного указа.

– Прошу вас следовать за мной, – произнес Эдуард и устремился в глубь помещений. Я еле успевал держаться у него на хвосте.

В процессе движения мой провожатый поворковал с кем-то по сотовому. Потом, не скрывая саркастической улыбки, произнес:

– Александр Стальевич примет нас через полчасика, так что успеете принять душ. Ваши вещи доставят, не волнуйтесь.

Мы остановились в коридоре у одной из высоких белых дверей.

– Ленин жил здесь?

– Практически. Но его тень вам не помешает. Я зайду за вами минут через двадцать.

Квартира вождя не впечатлила, разве что вафельное полотенце тронуло. А так – гостиничный номер как номер. Сантехника могла бы быть и поприличней.

Быстро приняв душ и переодевшись, я решил воспользоваться гостеприимством хозяев и поставил телефон на подзарядку. Последний раз заряжал в Америке. Да и друзьям для смеха славно будет рассказывать, как в Кремле помылся да подзарядился. Особенно если учесть, что сюда сотовые и проносить-то нельзя.

Ровно через двадцать минут раздался негромкий стук в дверь. Я был полностью готов к встрече с высшим руководством страны и, на всякий случай перекрестившись, решительно распахнул дверь.