Чтение онлайн

Это не ложь. Старший брат Сидни, Сэм, за время службы в Афганистане научился многим полезным вещам. Он тяжело переживал смерть сестры и не мог себя простить за то, что не обучил младшую сестренку защищаться, потому стал тренировать меня. Трюк с пистолетом был последним, что он мне показал, а Элли оказалась первой, кто увидел, чему я научилась.

А я лишь вздохнула с облегчением: у меня все получилось. Я ведь уже около года не занималась.

Я держала пистолет перед собой, направив дуло в лоб Элли.

– Рори, не надо! – негромко произнес Сай.

Элли воспользовалась тем, что я отвлеклась на мгновение, и метнулась к двери мимо доктора Зета. Я погналась за ней, но она уже растворилась в темноте.

– Мне так неловко… – Доктор Зорба дрожащей рукой вытер со лба пот.

– А теперь я могу получить флешку? – спросил Сай.

Я повернулась к нему:

– Разве она не у тебя?

– Я ее спровоцировал. Заподозрил неладное.

Я улыбнулась:

– Поздравляю, Сай. Ты только что солгал в первый раз!

Он разжал ладонь, показывая мне флешку:

– Я сказал: «Эта штука у меня». Но не говорил, что именно. Так что мои слова не ложь.

– Почти.

– Правда, – заговорил доктор Зет измученным голосом. – Если ты мне расскажешь правду, я отдам флешку. Мне необходимо знать.

Сай посмотрел на меня, потом на доктора Зорбу:

– У нас нет времени. Они уже знают, что мы здесь. И придут за нами. – Он бросил взгляд на меня. – За всеми.

– Тогда изложи краткую версию, – предложил доктор Зет.

Сай мгновение-другое подумал, потом кивнул:

– Хорошо. Но вам лучше сесть, профессор.

Доктор Зет уселся рядом со мной на кушетку, обитую потертым зеленым бархатом. Уверена, она видела и лучшие дни. Не сомневаюсь также, что профессор нашел ее на гаражной распродаже, как и остальную мебель в доме.

Доктор Зет был скромным человеком, хотя и завоевал множество научных наград – и премию Хаббарда, и награду за работу в области молекулярных полей, и международную премию Балзана. Он был самым уважаемым ученым в своей области задолго до того, как стал профессором. Ожидалось, что он однажды получит и Нобелевскую премию – за результат тридцатилетних исследований чувствительных к кальцию клеточных белков и расшифровку их биохимического языка. Но он уже больше года был одержим недавно пойманными радиосигналами, необычайно регулярными, которые исходили от неизвестного объекта в галактике М82. Этот сигнал обнаружил Люциус Брамбергер, известный астрофизик, старейший и самый близкий друг профессора Зета, и они вместе принялись исследовать аномалию и гипотезу палеоконтакта Эриха фон Дэникена.

Брамбергер бесследно исчез через семь месяцев после того, как впервые поймал сигнал. Доктор Зет продолжал его исследования, веря, что они помогут отыскать пропавшего друга. А потом кто-то намекнул ему, что правительство скрывает сведения о метеорите, упавшем в особо охраняемой зоне Антарктики, в заливе Халли. Доктор Зет собрал вещички и отправился туда. Когда же вернулся, еще больше погрузился в работу. Он ведь искал именно этот метеорит с момента исчезновения доктора Брамбергера, потому что был убежден: судя по траектории, радиоактивным данным и спектру отражения, метеорит происходил оттуда же, откуда шел сигнал.

Профессор продолжал читать лекции, не давая повода для лишних вопросов. Но все остальное время доктор Зет проводил в лаборатории, изучая добытый образец и накапливая данные. Он сразу рассказал о камне мне – но никому больше, насколько я знала. Он был убежден, что если узнает о метеорите достаточно много, то отыщет путь к старому другу.

И теперь, надеясь, что Сай дарует ему прозрение, которого он ждал пятнадцать месяцев, доктор Зет нервно сжимал руки и ерзал по кушетке. Я никогда не видела его таким встревоженным. Даже узнав, что ЦРУ охотится за его камнем, он не терял уверенности и не позволил угаснуть насмешке во взгляде, готов был принять любой вызов. Похоже, ничто не могло испугать доктора Зета. Потом профессор понял, что действительно приблизился к чему-то особенному, и теперь, видя, что ответ вот-вот прозвучит, он нервничал в ожидании слов Сайруса.

– Тот образец представляет собой большую опасность, доктор Зорба. Это последний осколок давно погибшей планеты Хориона. Планета страдала общественными беспорядками долгие годы, а потом начались войны, они привели к опустошению, и наконец, как мы всегда и предполагали, там разразилась пандемия, которая закончилась окончательной гибелью. Планета пребывала в карантине многие десятилетия. Все ее обитатели вымерли. Саму планету уничтожили. Часть обломков разлетелась в пространстве, но мы их тут же собрали. Однако я очень долго искал последний обломок, тот самый ваш образец. Он содержит в себе дремлющих паразитов, и в подходящей среде они могут быстро размножиться. Земля – отличное место для обломка Хориона. К счастью, благодаря соотношению азота и кислорода в земной атмосфере паразиты оставались инертными, так что особой опасности не было. Я выследил обломок, намереваясь забрать его с Земли, чтобы мы могли должным образом… избавиться от него, как избавились от всей планеты.

Я вздохнула:

– Слушай, у нас нет времени на такое…

– Тихо, Рори! – одернул меня доктор Зет, хмурясь. – Значит, говоришь, вы… вы уничтожили целую планету?

– У нас не было выбора. Опасные паразиты заполонили ее.

– Ты вроде бы сказал, все ее обитатели погибли? – спросила я. – Разве вредитель может жить без хозяина?

– Да, если вернется в неактивное состояние. Однако наличие органической жизни с подходящей средой пробуждает паразитов. Если такое произойдет, всепланетная пандемия случится в течение семидесяти двух часов. Моя родная планета, Яун, почти вдвое больше Земли. Хорион был примерно таких же размеров, и населения на нем было как у нас. Но все погибли за два с половиной дня.

– Яу-ун? – переспросила я, пытаясь выговорить это слово так же, как его произнес Сай.

– Да, Яун. На ваш язык переводится примерно как «солнечный свет».

– Скукота. В твоей истории даже криптонита нет, как в «Супермене»! – Я оперлась подбородком о ладонь.

Сай расхаживал по комнате.

– В какой-то момент глава нашего… можно назвать это департаментом науки при правительстве, поймал сигнал соседнего мира, Хориона. Как я уже сказал, планета давно предназначалась к уничтожению. И мы были весьма взволнованы, обнаружив сигнал. Однако полное сканирование подтвердило нашу уверенность в том, что планета пуста. Не понимая, откуда шел сигнал и как он мог совпасть с нашими частотами, наш правитель Амон-Хапи, Хамок, отправил исследовательский корабль. Но он так и не вернулся. И то, что поймал доктор Брамбергер, было не сигналом Хориона, а сигналом SOS с корабля.

– Что такое хамук? – спросила я.

– Ха-мок, – отчетливо выговорил Сай с легким акцентом. – Это наш Амон-Хапи. Он… вроде президента, только управляет всей планетой. Король.

– Амон-Хапи, – повторил доктор Зет. – Как высшее божество египтян.

– Именно египтяне первыми услышали это слово, да, от наших исследователей, как и имя моего тезки Осириса.

– О! – пробормотала я, кивая.

– Древние астронавты – это реальность. И гипотеза палеоконтакта верна! Прошу, Сайрус, продолжай! – воскликнул доктор Зет, поглощенный рассказом.