APOSTATE
Шрифт:
Вечером все отдыхают. В «Рыба&Кость» собралось очень много людей, но ближе к полуночи народ (уже прилично набравшись) начал разбредаться по своим конурам.
За стойкой сидит подпитый Йоргос, который о чём-то сосредоточенно думает. Перед глазами, от горящей свечки, проскользнула тень, а ещё через мгновение рядом с рыбаком кто-то сел. Йоргос медленно повернул голову, чтобы оценить такого наглеца (он втайне мечтал, что это может быть симпатичная особа) и, увидев гостя, быстро выпалил:
«Не ожидал тебя здесь встретить, Аристид» – сказал юноша брату.
«Приветствую…. Йоргос» – спокойно ответил тот.
Агесилай встал со своего места и подошел к молодым людям. Он вопросительно кивнул Аристиду, спрашивая: что, мол, будешь пить, на что юноша растянуто ответил: «Стопку водки и кружку сидра; но лучше сразу три стопки» – добавил он и дружески улыбнулся бармену.
Через несколько минут заказ был выполнен. Аристид, по очереди, закинул в себя все три стопки. Немного покряхтя и поморщившись: он «закусил» своим кулаком, как это принято делать, когда нет никакой закуски. К тому же его руки были пропитаны запахом рыбы и морской соли. И только после этого он начал неторопливо смаковать свой сидр, наслаждаясь каждым глотком.
«Хороший день. Не правда ли?» – нарушил Аристид молчание, обращаясь к брату.
«Ночь ещё лучше, полнолуние!» – выпалил Йоргос.
«Помнишь, как отец нас взял ночью на рыбалку? Тогда также сильно горела луна. Он ещё сказал, что в такую луну рыбачить прибыльно. Что рыба в это время сама запрыгивает к тебе в сеть»
«Я помню этот день. Только не в «сети» он тогда сказал, а, цитирую: рыба сама нанизывается на зубцы. Я это точно помню!» – ответил резко Йоргос, смотря в стенку.
«Ну не начинай, Йори…»
«Ты начал этот разговор!»
«Всё-всё. Успокойся: я так я. Признаю» – примирительно сказал Аристид, смотря на сердитую физиономию брата, улыбаясь только кончиками губ.
Братья заказали ещё по водке. Молча выпили.
«И всё-таки он говорил про сеть» – подытожил Аристид своим спокойным голосом.
«Как ты заебал всё время врать и перетягивать на себя одеяло, Ари! Если у тебя сеть головного мозга, так иди ебись с ней от меня подальше! Не позорь себя и не порочь память отца!» – Йоргос совсем вышел из себя. Всё это он кричал, встав с места и сжав кисти свои в крепкие кулаки с белеющими костяшками.
«Не горячись, брат. Я всего лишь говорю правду. А отца позоришь ты своим несдержанным характером»
«Раз уж на то пошло, то трезубец действительно лучше! Это копьё, которое может проткнуть не только сердце рыбы, но и твоё!»
«Ха! Вы слышали? Родной брат угрожает расправой из-за пустяка. Может это у тебя эрекция на свой трезубец? А? Может, ты представляешь, что это жезл спартанца, который ты умело держишь? Или ты себя возомнил спартанцем? Представляешь каждый раз, как протыкаешь ублюдских персов! Может…» – Аристид не успел закончить фразу, как получил кулаком по лицу.
«Заткнись, Аристид! Дерьмо овцы! Я не буду терпеть такого отношения, ублюдок ты малодушный!» – лицо Йоргоса действительно стало пунцовым, но больше от стыда, нежели от злости. Брат ненароком угадал его тайну. Йори действительно занимался онанизмом, думая о спартанцах, но это не означало, что он «из этих». «Ещё одно слово и я возьму свой трезубец, а затем убью тебя. Посмотрим тогда, как твоя сеть поможет тебе!»
«Да я тебя! Щенка… придушу ею, на раз. Всем ясно, что сеть более искусна. Она лучше, чем твоя зубочистка» – игриво дразнил его брат.
«Ты хочешь проверить?!»
«А может, и хочу» – спокойно ответил Аристид.
«Хочешь почувствовать мою «зубочистку» у себя под рёбрами?»
«Говоришь как педик!»
Тут Йоргос резко успокоился. Сделался серьёзным. Даже Аристиду показалось это странным. С его лица слезла улыбка, он ждал, что же выкинет его импульсивный братец.
«Аристид» – тихо сказал тот. «Это была последняя капля. Во-первых: ты мне больше не брат. Во-вторых: я бросаю тебе вызов, если ты не трус. Я вызываю тебя на дуэль. Ты – со своей сетью. А я – со своим трезубцем. Это моё условие. Посмотрим, что более эффективно в бою. Если ты не трус, приходи через час в заброшенный скверик, где мы раньше прятались от родителей, когда, когда в чём-то провинились. Если же ты не примешь моё предложение, то лучше сразу уходи, ведь я тебя просто убью, пока ты будешь спать» – договорил Йоргос тихим голосом.
«Решил напоследок сыграть в спартанца? Я принимаю вызов. Встретимся в сквере» – подытожил Ари, допил остатки своего стакана и направился к выходу.
Через минуту вышел и Йоргос. Настало время узнать, кто же лучше усвоил уроки отца.
Йоргос пришёл в сквер первым. Это была небольшая поляна, огороженная высокими и колючими кустами. Чтобы сюда пройти, нужно было изрядно изловчиться.
Послышался треск сухих веток и через мгновение, с противоположной стороны, появился Аристид. Юноши стояли молча, изучающе смотря друг на друга. Каждый в руках держал своё оружие.
«Ещё не поздно остановиться, Йоргос. Мы выпили, ты погорячился…. Любой спор можно решить без кровопролития. Устроим сорев….»
«Заткнись, Ари! Ты меня заебал. Ты смешон. Не строй из себя мудрого уёбка! Я знаю, кто ты есть. Ты хитрый и желчный ублюдок. Ты мне уже надоел. Я устал от тебя, и от этого места для неудачников. Меня тошнит от всех вас! Ты – олицетворение этой помойки! Я не должен был здесь родиться. Я воин. И я готов доказать тебе это!» – Йоргос говорил на повышенных тонах, но внутренне был спокоен и сосредоточен.
«Не смеши, Йори, ты…»
«Не смешить тебя?! Лучше не смеши ТЫ меня, жалкая букашка, которая стоит с обрывком ткани от колготок!»
«Ах ты, сука! Ну ладно…. Ты напросился, сраный педик!»
Аристид скрутил сеть вокруг ладони, и, сжав её в кулак, начал крутить свою сеть, как кнут. Его рука была твёрдой и умелой. Он, словно гепард, сократил расстояние с братом и ловким, резким замахом хлестнул Йоргоса по лицу. На щеке сразу образовалось глубокое рассечение, из которого хлынула кровь. Брат не был готов к такой удачной атаке Аристида, поэтому, озверев, с рыком бросился в ответную атаку.