Чтение онлайн

Тогда он послушно уходил от этих кругов, треугольников и квадратов, без сожаления, без интереса, веря словам отца. Он не понимал всей привлекательности её, как слепой не понимает красоты солнца. Теперь он прозрел… Так вот где сокрыто сокровище истины! Оно в руках этого маленького, невзрачного с виду человечка в маске придворного. Так вот что связывало синьора Ричи с отцом – любовь к одной и той же науке!

Послышался звук отодвигаемого стула. Синьор Ричи кончал урок. Сейчас он выйдет из зала и столкнётся со своим тайным слушателем… Что скажет ему Галилей? Он сообщит учёному о своём желании покинуть Пизу… Но теперь это желание в нём как-то ослабло… Явился новый интерес – жажда познания. И вся наука, преподаваемая в университете, даже лекции Маццони – всё поблёкло перед могучей силой Ричи. Нет, он ни за что не уедет теперь из Пизы… Душа Галилея была так полна, что он не хотел никого видеть, и тихо вышел из дворца, избегая встретить даже обаятельного Ричи.

Дома Галилей тотчас же повторил по Эвклиду [5] всё слышанное во дворце. Голова его горела. Он нашёл свой настоящий путь…

Кончив с Эвклидом, Галилей стал обдумывать явление, замеченное им в церкви на люстре Челлини, и тут же сделал проверку своего наблюдения. Привязав к нитке шарик из воска, он прицепил нитку к крюку, на который обыкновенно вешал свой плащ, и открыл окно. Ветер качал шарик, и он совершал правильные колебания в одинаковые промежутки времени, точь-в-точь как и люстра Челлини.

Восторженная улыбка появилась на губах Галилея.

– Да, да, – шептал он, в волнении ходя по комнате, – правильные промежутки времени! Да ведь это открытие!

Он пощупал у себя пульс, как будто боялся, что сошёл с ума или умирает и пульс его перестаёт биться. Но пульс бился правильно, через одинаковые промежутки времени, наподобие шарика и люстры Челлини.

Галилей опустился на стул и захохотал радостным детским смехом. Он сделал открытие! Ведь при помощи этих колебательных движений можно определить скорость биения пульса у человека, да и вообще – как они могут быть полезны медицине! Измерение времени! И Галилей, глядя на шарик, заливался звонким, неудержимым смехом.

Квартирная хозяйка с любопытством выглянула из-за двери. Она увидела шарик, и ей показалось, что Галилей сошёл с ума. Призывая силы небесные, она попятилась задом от странного жильца…

С этих пор жизнь Галилея сильно изменилась. Надо сказать, что в то время ещё не имели понятия о наших современных часах с маятником. С незапамятных времён, в глубокой древности, египтяне, евреи и другие народы пользовались часами солнечными и песочными. Но эти часы доставляли много неудобств для ночного измерения времени. Поэтому открытие Галилеем колебательного движения имело громадное значение как для науки, так и для обыденной жизни: на основании колебательных движений маятника впоследствии был устроен механизм часов.

С этого дня Галилей ежедневно сталь ходить во дворец великого герцога Тосканского. Он был неизменным тайным слушателем Ричи. Раз его чуть не выдал слуга, и юному поклоннику Эвклида пришлось отдавать последние крохи, чтобы задобрить этого негодяя. Но вот явилось ещё новое препятствие. Как ни был ясен в своих объяснениях Ричи, но у Галилея явилось много вопросов, в которых он был не в состоянии разобраться. Не помог ему тут даже Эвклид. После долгого раздумья он решил просить разъяснения у самого Ричи.

Выслушав Галилея, Ричи с удивлением спросил:

– Откуда вы это знаете, мой друг? В университете никто не мог передать вам содержание моих лекций.

Галилей смутился. Но лгать он не любил, да лгать было и бесполезно. Он поднял голову и, в упор глядя в глаза учёному, твёрдо сказал:

– Уже около двух месяцев я слушаю вас, синьор, тайком, за той дверью.

Наступило молчание. Галилей ждал, что маленький человечек с ледяной улыбкой встанет, позовёт слугу и с изысканной учтивостью скажет:

– Когда синьор Галилео Галилей придёт в залу, соседнюю с той, где я даю уроки пажам его светлости, то доложите мне немедленно. А вас, синьор, я попрошу не беспокоиться и не утруждать себя…

Но Ричи молчал, и на лице его блуждала обычная неопределённая улыбка. Вдруг он поднял голову, и Галилей не узнал этого бесцветного бледного лица; оно сразу преобразилось: маленькие глазки сияли торжеством, жёлтая кожа вспыхнула румянцем, а протянутые вперёд руки дрожали.

– Так нельзя… – прозвучал дрожащий, растроганный голос Ричи, – не должно подслушивать там, где можно просто слушать… Я буду заниматься с вами отдельно! Такая беспримерная любовь к науке! А эти дур… то есть я хотел сказать, пажи его светлости, – они спят на моих уроках, и я читаю пустым стенам… Как я счастлив! Какого ученика я приобретаю!

И Ричи крепко обнял Галилея. Галилей рассказал ему о своём открытии колебаний маятника. Ричи глубоко задумался и долго бегал взад и вперёд по комнате, теребя жидкую бородку. Наконец он бессвязно пробормотал:

– Это… изумительно! Это изумительно! Ты прав, это клад для медицины! Как обрадуются доктора! Они могут теперь считать биение пульса! Хотел бы я знать, что из тебя выйдет, мой милый!

Растроганный и счастливый Ричи говорил теперь Галилею «ты». На прощание Галилей просил Ричи ни слова не говорить о занятиях математикой его отцу. Ричи смущённо стал теребить свою бороду.

– Да, да, – проговорил он, – пожалуй, Винченцо не позволит тебе заниматься математикой даже со мной. Увлечение этой наукой пугает его. Он будет бояться, что математика тебя оторвёт от медицины. Ступай, мой друг, до свиданья, завтра, у меня… Но всё-таки я не могу лгать перед твоим отцом и всё сообщу ему… Будем надеяться, что он согласится…

Со следующего дня Ричи начал свои уроки с Галилеем. В первый же праздник он поехал во Флоренцию к Винченцо с ходатайством за его сына. В назначенный день Галилей явился во дворец раньше на целый час, чем было назначено. Ричи уклонился от объяснения по поводу поездки во Флоренцию, но обещал студенту заниматься по-прежнему. На самом деле синьор Винченцо согласился на занятия сына математикой, но просил приятеля держать это от Галилея в строжайшем секрете.

– Иначе он обрадуется, – говорил музыкант, – и забросит медицину, а она прибыльное занятие.

Время шло, и юный Галилей поражал Ричи своими успехами. Он до того расчувствовался, что подарил Галилею сочинения Архимеда [6] . Галилей давно мечтал иметь произведения великого учёного, и теперь этот подарок привёл его в восторг.

И студент стал дни и ночи просиживать над Архимедом, Эвклидом и другими великими учёными древности. Медицина была заброшена, учебники полетели под стол.