Чтение онлайн

Когда Сергей умчался, Дина вызвала Николая Ивановича, чтобы съездить с ним в офис «Черного бриллианта». Но никакие дела не могли вытеснить из ее головы мысли о Кате.

— У меня заболела подруга, — сказала она Николаю Ивановичу. — Катя. Вы ведь ее знаете?

— Да, конечно. Очень жалко. Такая милая женщина. Нет ничего хуже проблем со здоровьем. Тут самое главное, чтобы с врачом повезло. Знаете, у меня есть один знакомый, мы с ним когда-то в таксопарке работали. Он уже пенсионер. И у него очень больна жена. Кому он ее только ни показывал, где она только ни лежала, ничего не помогало. Я не спрашивал диагноз, но у нее вроде рак крови. Тяжело им было. У нее характер вообще не сахар, а из-за болезни она их жизнь просто в ад превратила. Как он ни старается, все не так. И вот представьте себе: нашла она какую-то гадалку или ценительницу. Сходила к ней один раз, сумму приличную заплатила. Конечно, не выздоровела, но в остальном ее как подменили. Я тут встретил его, зашли пива попить, он и говорит: «Ты не поверишь, но так хорошо у меня дома никогда не было. Я иногда думал: пусть бы Маргарита поскорее отмучилась, а то она всех нас в могилу загонит, — как вспомню это, так сердце разрывается. Я ж люблю ее всю жизнь. Но по-человечески поговорить никогда не получалось. А сегодня я вспылил с утра: невестка посуду не помыла, сын в ванной за собой не убрал. Маргарита вдруг говорит: «Не сердись, не раздражайся. Ведь это все жизнь. Мы вместе, мы нужны друг другу. И наши силы нам нужны, чтобы суметь попрощаться. Чтобы мы оба помнили всегда нашу любовь. Ты на земле, а я там». Рассказывает он мне это и плачет. Я, говорит, теперь жизнь бы свою отдал, чтобы она не уходила от меня. Вот такие дела.

— Вы считаете, это все из-за гадалки?

— А тут и считать больше нечего. Баба с рождения агрессивная, чумовая была. Доставала его страшно. На свадьбе букетом по лицу ударила.

— Верится, конечно, с трудом. Но вы не могли бы попросить у приятеля адрес или телефон этой гадалки? Так, на всякий случай.

— Не вопрос.

Ирина привезла Валю домой. Перед этим они позвонили Дмитрию и убедились в том, что он уже на работе. После тяжелейшей ночи даже Ирина чувствовала себя разбитой и совершенно опустошенной. Валино состояние было трудно описать словами. Она вся осталась во вчерашнем дне, до страшных открытий, до самого тяжелого в жизни испытания, когда ее заставили сначала гореть заживо в костре отпущенных на свободу страстей, затем разглядывать пепел своей любви, доверия, надежды, ярости. Она поняла, что даже ярость умирает без надежды. Это какая-то ошибка — то, что ее тело продолжает бессмысленное существование после того, что пережила душа. Валя смотрела вперед и видела только выжженную пустыню.

— Вам нужно принять душ, позавтракать и лечь в постель. Необходимо поспать несколько часов, — сказала Ирина, обеспокоенно глядя на свою клиентку. Она знала, что острых приступов агрессии, отчаяния в ближайшее время не будет, но трудно предположить, как справится с экстремальной ситуацией организм. Когда человека лишаешь его соломинки, он может просто развалиться.

— Какой сон… — безучастно проговорила Валя.

— Хороший, крепкий. Я уйду лишь после того, как вы уснете.

Пока Валентина была в ванной, Ирина сварила два яйца всмятку, заварила зеленый чай и достала из сумочки ампулу с дорогим и сильным успокоительным средством.

Валя сделала над собой усилие и проглотила завтрак. Затем позволила Ирине расстелить постель, укрыть себя двумя одеялами и сделать укол. Ирина сжала ее запястья, снимая тахикардию. Затем представила Валино сердце, обвитое холодной скользкой змеей. Закрыла глаза и направила сгусток воли на эту змею. Та стала уменьшаться, терять блеск и силу и, наконец, отвалилась, как корочка на ране. Валентина глубоко вздохнула и слабо улыбнулась:

— Кажется, я действительно хочу спать, Ира. Можно на «ты»? Ира, опиши мне, пожалуйста, внешность той женщины, которая вчера была с Димой… Я нормально к этому отнесусь, просто знать хочу.

— Я ночью описывала ее внешность и дом, ты просто забыла. Женщина примерно сорока лет, стройная, худощавая, с короткими волосами.

Очень темпераментная. Она доминирует в отношениях. И, похоже, влюблена в твоего мужа. Для него это, скорее всего, просто секс в ситуации, когда трудно отказаться. Дом большой, за городом, я могла бы найти его по карте Московской области.

— Не нужно. Я знаю. Это дом Петра, шефа мужа. А женщина — Анжела, его жена. Хорошо. Больше не надо об этом. Я усну, а ты просто захлопни дверь.

— Валя, — склонилась к ней Ирина. — Запомни: почувствуешь недомогание, сразу вызывай врача. Поняла?

— Да, врача… — Валя повернулась лицом к стенке и задышала ровно и глубоко.

Когда она проснулась, в комнате было уже темно. В прихожей настойчиво звонил телефон. Валя хотела вскочить, но у нее отекли ноги. Она села, стала их растирать, но не почувствовала собственных прикосновений. Попыталась встать, только ноги ей не подчинились. «Отнялись! — в ужасе подумала она. — Что же это, господи!»

Вовка-Кабанчик пришел к огромному дому на Соколе за час до прогулки своего цуцика. Он волновался словно перед свиданием. С утра все шло как по маслу. Он пришел в облюбованный с вечера небольшой магазин, сразу направился в мясной отдел. Выбрал батон самой толстой вареной колбасы, с удовлетворением отметил, что она дорогая, затем, не глядя, прихватил бутылку вина, всю в блестящих наклейках, и встал в очередь в кассу. Прелесть магазина заключалась в жуткой тесноте. Впереди и сзади Вовки стояли люди с полными тележками всякой всячины. Мимо них протискивались другие покупатели, все друг другу мешали и охотно ругались и огрызались. Когда Вовку притиснули к кассе, у него просто выскользнул батон с колбасой и, как дрессированный, покатился к выходу. Прогуливающийся же охранник внимательно разглядывал дорогую бутылку в руке дешевого, мягко говоря, покупателя. Вовка торжественно водрузил бутылку на столик у кассы и, увидев сумму на мониторе, талантливо изумился:

— Да вы что? Сколько-сколько?

— Знать надо, сколько! — возникла кассирша. — Пришел, ишь умный. Ты когда такое вино пил? Это же ужас какой-то! Совсем обнаглели!

— Да, — скорбно сказал Вовка. — Никогда не пил и, наверно, не буду. Забирайте свое вино. Этот еще уставился. Оставляю, — обратился он к охраннику. — Пей сам. За здоровье моей собаки.

— Ах ты… — охранник сделал неловкое движение навстречу Вовке, наткнулся на поток выходящих покупателей, Вовка нечаянно сбросил на пол несколько пустых пакетов, поднял и, оказавшись на улице, с удовлетворением разглядел свою прекрасную добычу. Он разделил ее поровну. Позавтракал своей половиной и разорвал на кусочки вторую. У дома ушел подальше от будки охраны у ворот, приник к решетке. Они появились — не запылились. Добрая женщина и две собаки. Одна гуляла спокойно, а Вовкин цуцик носился по двору как угорелый. Оказавшись недалеко от ограды, он притормозил, принюхался, подбежал и начал с удовольствием поедать разбросанные сквозь решетку куски колбасы. Вовка смотрел на него из-за колонны. Пес вдруг поднял голову, и они встретились, два взгляда: усталый, слезящийся и шоколадный, блестящий.

— Что ж такое творится! — раздалось рядом. Женщина бежала к собаке. — Чарли, ты что нашел? Как не стыдно хватать что попало! Как будто дома тебя не кормят.

Вовка повернулся и быстро пошел прочь. Голова была переполнена информацией, сердце — чувствами. «Чарли его назвали. «Что попало. Дома кормят». Колбаса-то понравилась. Меня узнал. Дружок мой единственный».

Дина договорилась с Аленой пойти следующим вечером на презентацию новой коллекции украшений в «Черный бриллиант». Она приняла это решение главным образом потому, что Алена на нем не настаивала. Наоборот, она была совершенно безучастной, подавленной и не склонной к разговорам.

— Нам это необходимо, — заявила Дина за обедом. — Я до сих пор не видела, как выглядят «счастливые» бриллианты.

— Счастливые бриллианты? — поразилась Анна Ивановна. — Это что ж такое? Чем они отличаются от несчастных?

— Свободой, — мрачно объяснила Алена. — Они не закреплены в оправе, а свободно плавают внутри полого прозрачного камня. Болтаются как люди, которым кажется, что они от этого счастливы.

— У тебя чудесное настроение, — улыбнулась Дина. — Самое время на людей посмотреть и себя показать. Прошу, не надевай завтра черный брючный костюм. Давай откроем весну.