Апостолы
Шрифт:
Павел оказался прав, что доверился Варнаве.
– Я верю тебе, – сказал страннику апостол. – Но я хочу, чтобы то же самое ты сказал Петру. Если он тебя примет – тебя примут все. А Пётр сейчас как раз в Иерусалиме…
Вот к кому было страшно идти Павлу! К избранному ученику Иисуса, которому Он вручил ключи от врат в Царствие Небесное. А ведь это значило, что Господь сказал человеку: «Кому простишь ты, тому прощу и Я». Об этом знают все обращённые в христианство. И этим человеком, самым доверенным лицом Господа на земле, был апостол Пётр. «Все, о чём рассказал мне, расскажи и Петру, – подсказал Варнава. – Точно он, как и я, твой старый друг».
Пётр ждал гостей в одном из христианских домов Иерусалима.
– Боязно, – тихо произнёс Павел у дома первого из апостолов.
– Все в руках Господа, – ободрил его Варнава.
Гигант легонько подтолкнул Павла в открытые двери, тот прошёл одну бедную комнату, затем другую, и тогда увидел ученика Господа – Пётр сидел на циновке и ждал гостей. В прошлом простой рыбак, которому были доверены ключи от неба. Как такое может быть? Не царю, не тетрарху, не первосвященнику. Рыбаку! Как в это поверить? Ответ был прост. Всё дело в сердце! В его чистоте. В преданности Господу и в святой вере. И в делах человеческих. Все по воле Господа. Ученики преобразились после смерти Учителя. Стали сильнее и старше. Прямее, смелее, увереннее в себе. Они стали мудрецами. Солдатами. Полководцами. Царями. Наместниками Бога на земле, готовыми в любую минуту принять смерть за свою веру. Вот кем они видели себя после нескольких прошедших лет. Они пытались, и успешно, оправдать доверие Бога.
Вчерашний рыбак, ныне – первый ученик Вселенной, в простой одежде смотрел на гостя этого дом. В смоляной бороде его пробивались нити серебра.
– О тебе, Павел, благодаря твоей работе в Дамаске, уже знают многие, – сказал апостол. – И потому всем сердцем я хочу верить тебе…
Но так оно и было! Слава о заново обращённом Павле – преданном христианине – уже дошла сюда. Священники в Иерусалиме места себе не находили, когда прознали, что самый ценный их агент перебросился во враждебный лагерь. И, конечно, весть об этом разнеслась по Иерусалиму очень быстро.
Пётр поймал взгляд Варнавы. Все ждали. Молчали и ждали.
– Я хочу поговорить с Павлом с глазу на глаз, – сказал Пётр.
Они остались вдвоём. Павел вновь рассказал свою историю. Удивительную, поучительную! Был только один вопрос: поверит ли ему Пётр! Но Пётр, камень в основании веры Христовой, был мудр. Он лучше других знал, на что способно слово Господа. Мытарь Матфей, едва услышав Христа, бросил своё презреннейшее дело на свете и стал одним из первых учеников Господа. Был прощён в одно мгновение! Распутница, едва коснулась ног Господа, обрела горнюю чистоту и стала Его верной ученицей. Да и сам Пётр, три раза отказавшийся от своего Учителя накануне Его казни, знал силу этого великого исцеления. Когда сам Бог заинтересован в тебе, как в своём работнике, тогда нет преград, тогда рушатся все законы этого, земного, мира, и торжествуют законы мира вечного.
К счастью, мудрости и любви Петра хватило на то, чтобы с первого взгляда увидеть в Павле брата во Христе. Рассказ Павла вдруг перешёл в диалог двух мудрецов. И как же хорошо они понимали друг друга! Самая первая их беседа, рыбака и раввина, открыла их сердца навстречу друг другу. Ведь Его озарение коснулось обоих! Один свет пронзил их сердца и остался там раз и навсегда. Они стали добрыми товарищами – и сразу. Им почти всегда быть вместе – не в жизни, каждый из них был слишком велик, чтобы идти с другим на равных, но на сотнях тысяч икон, которые будут писать два тысячелетия!
Потому что они и были равными в своём величии!
Вместе они посетили Капернаум. Пётр познакомил Павла с Иаковом – братом Господа. Потом, в городке Назарете, Павел увидел Марию, Его мать. Укрытую платком, поседевшую от испытаний и горя, с большими лучистыми глазами. Она вышла к ним на зов Петра. Павел осторожно взял её руку, поднёс к своим губам и долго не отрывал. Он плакал, прижав ладонь Богородицы к исхудавшей щеке. Точно забылся он в эти минуты. И очнулся только тогда, когда она коснулась его головы. Заботливо и нежно, очень по родному.
– Твой Сын приходил ко мне, – наконец тихо сказал Павел. – Взял меня к себе в работники.
– Я слышала о том, – улыбнулась Мария. – Он ищет на дорогах мира избранных и будет искать…
Мария, мать Иисуса, оставила его с Петром пожить у них две недели. Это была великая честь!
И вновь в Павле звучал Голос и звал его. Но куда? Всё выяснилось ещё быстрее, чем думал Павел.
В один из этих дней, после возвращения из Галилеи, Павел вошёл в синагогу. Он молился в дальнем тёмном углу, куда бы не заглянул ни один фарисей, ведь законники выбирали самые освещённые и почётные места в храме, у алтаря, «ближе к Богу». А значит, он мог не бояться быть узнанным, уйти от обличительных речей. Молитва Павла была так горяча, что походила, скорее, на исступление. Он просто хотел получить ответы! А вопросов было так много! Он говорил: «Господи! Здесь всем и каждому известно, что верующих в Тебя я заключал в темницы и бил в синагогах, и когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерёг одежды побивавших его! Неужели мне здесь поверят, Господи? Неужели здесь станут слушать меня? Хватит ли мне сил убедить Иерусалим, Господи? Ведь даже добрая слава, что я обрёл в Дамаске, мало помогает мне! Каждый второй думает: такой изобретательный и хитрый фарисей и каратель христиан, истинный лис, может выдать себя за кого угодно, лишь бы поближе подобраться к своим врагам. Как же мне быть, Господи?!» Вот тогда он и услышал Голос: «Поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства обо Мне!» Это был тот же Голос, который он услышал по дороге в Дамаск! Сердце Павла выпрыгивало из груди! А Голос сказал: «Иди! Я пошлю тебя далеко к язычникам – и они будут верить тебе!..»
Когда Павел пришёл в себя, стоя в дальнем тёмном углу синагоги, он ещё долго соображал, было ли с ним всё это на самом деле или только пригрезилось ему. Ведь именно это он хотел услышать! И начать свою жизнь хотел с чистого листа. Павел оглядывался, не стал ли кто свидетелем его замешательства. Но всё было спокойно. Голос звучал, как и по дороге в Дамаск, только для него одного. Постояв ещё немного, Павел двинулся к выходу… Что бы ни случилось на самом деле, ответ был ясен. Теперь он знал, как ему поступить. И как жить дальше.
Вскоре в доме Варнавы, у огня, хозяину и открылся пылкий и готовый к подвигам Павел:
– Варнава, тут, в Иерусалиме, на земле иудейской, уже есть свой вождь – это апостол Пётр. Другие одиннадцать апостолов, друзья и ученики самого Бога Живого. Ещё семьдесят учеников, к которым принадлежишь и ты. Но все вы живёте и проповедуете в замкнутом мире!
– В замкнутом мире? – преломляя лепешку, спросил Варнава и подал часть хлеба товарищу. – Что это значит?
Хозяин разлил и вино по чашам.
– В мире иудеев! Вы не слишком озабочены тем, что будет с душами людей, живущих за границами нашей земли. С великой армией язычников во всём мире! Будут те, неразумные, гореть в геенне огненной за идолопоклонство и безбожие или потянутся к истинному свету и вечной жизни.
– Но тот мир – чужой мир, – ответил Варнава, лицо которого освещалось порывами. – Разве нет?
– Думаю – нет, – покачал головой Павел. – Уверен в этом!
Уже тогда Павел знал, что у него иной путь. Он чувствовал это сердцем! Он уже знал, по наитию, по великому зову, который способны услышать лишь избранные, что его предназначение – завоёвывать души людей всех народов – от Иерусалима до самого Рима.