Чтение онлайн

— Да что вы все время глаза колете с этими фантазиями? — вспыхнул Кусов. — В каких еще фантазиях вы хотите меня обвинить? За кого вы вообще меня считаете? За какого-то эротического мечтателя!?

— Ничего я вас не колю, но мне хотелось бы уже овладеть навигацией в этом континууме, так что в очередной раз прошу всех соблюдать умственную дисциплину, и мысли прошу концентрировать исключительно в заданном направлении. Можно обдумывать о Генриетте и приятные вещи, но можно придерживаться и сухих фактов.

На сей раз за руки они не держались. Алоизий выдвинулся на бак, двое же мужчин стояли друг напротив друга словно дуэлянты. Они поглядели один другому в лицо, строя при этом страшные мины. После этого Данил закрыл глаза и, стискивая зубы, собрался из всех сил. Кусов отвернул голову и вонзил взгляд в затуманенный, окутанный паутиной город. Он глядел на него с немым приказом, как будто бы желал заставить Варшаву подчиниться одним лишь своим взглядом.

Уже через несколько мгновений образы Варшавы начали морщиться и разрушаться. Сети, сплетенные паразитами, лопались с сухим треском; они рвались и улетали во тьму. Разумы разгневанных мужчин оказались сильнее уз паразитов. Те же, словно по приказу, зароились вокруг агрегата, оставшиеся мчались сквозь пустоту в направлении Навозника. Они обсели его всей громадой и стали ползать по панцирю. Алоизий отскочил от борта, о который только что опирался, и схватил предназначенную для сожжения ножку стула. С размаху треснул он ею по высовывающейся из-за борта голове величиной с человеческий кулак, зато снабженной приличных размеров жвалами. Что-то гадко чавкнуло и брызнуло, когда энергия уже покидала мертвое тело астрального насекомого.

— У нас неприятности, — заявил джинн. — Листовой металл материальности совершенно не отпугивает эту гадость. Сейчас клопы ворвутся на палубу, и нам хана!

— Тогда пора начать действовать решительно, по-мужски, — предложил Кусов и вытащил револьвер.

Он нацелился в Данила и отвел курок. Инженер сглотнул слюну, видя гнев и решительность в глазах офицера. Черная дыра ствола глядела на него ну точно сама смерть. Довнар почувствовал чесотку где-то посреди лба, куда, скорее всего, и был нацелен ствол. Он поколебался: то ли закрыть глаза, то ли проявить отвагу и глядеть русскому прямо в его лицо. Похоже, что гад разъярился и решил расправиться с конкурентом и находящимся в поиске мятежником в одном флаконе.

Грохнул выстрел. Пуля просвистела рядом с ухом инженера и с чмоканием впилась в ползущего сразу за спиной Данила «клопа». Инженер почувствовал волну тепла, когда паразит распадался на клочки, а поглощенная им энергия, украденная у Варшавы, освободилась в сопровождении вспышки. Само ее касание подействовало, словно приличная доза какого-то препарата. Данил испытал подъем эйфории и наполнившую его тело необыкновенную силу. Сейчас он был способен горы двигать.

— Ходу! — закричал он. — Полный вперед! Поглядите, остались всего лишь взаимопроникающие три или четыре образа города. Один из них — наверняка наш. Вот если бы Геня дала нам какой-то знак. Ну как до нее добраться?

Кусов выстрелил в очередной раз, уничтожив клопа, который вцепился в лапсердак Алоизия и тут же начал пожирать его. Джинн ругался сразу на десятке языков, прикладывая импровизированной дубинкой то направо, то налево. Полковнику тоже пришлось действовать побыстрее, потому что все больше и больше «насекомых» перелезало над краем панциря. Он уже перестрелял все свои патроны, схватил револьвер за ствол и действовал им словно небольшим буздыганом [67] .

— Выдумайте-ка чего-нибудь поскорей! — проорал он Данилу. — Или давайте полетим к какому-то из этих чертовых миров, глядишь, и попадем на наш!

Данил махнул рукой и встал на носу. Он всматривался в проникающие одна в другую Варшавы, практически одинаковые, но, наверняка, совершенно разные. В конце концов, он набрал воздуху [68] в легкие, и заорал:

— Генриетта! Геня! Это я — твой Данил! Ты меня слышишь?! Подай какой-нибудь знак!

Алоизий же взвизгнул от боли и изумления, когда один из паразитов укусил его за икру. Кусов направился на помощь джинну, перескакивая через панцири ползающих по всей палубы «насекомых». Негр в одно мгновение сделался бледным, что, приняв во внимание цвет его кожи, выглядело весьма опасно. От наседавших паразитов он отмахивался с еще большей энергией.

О чудо, ни один из «клопов» не добрался до Данила. Скорее всего, они чувствовали исходящий от него запах металла и смазки и принимали его за машину. Инженер стоял на носу с высоко поднятой головой, игнорируя вопли товарищей. Навозник потихоньку дрейфовал, а точнее — падал в приближающиеся версии Варшав.

— Отзовись, Геня, — шепнул Довнар. — Прошу тебя, не медли…

Генриетта сидела на сеннике, опустив голову на соединенные колени. На ее плечо опиралась дремлющая Габрыся. Тепло юной девушки и ее спокойное дыхание действовали успокаивающе и усыпляюще. Зузанна лежала рядом, молча, провожая взглядом спадающие с потолка капли. Геня постепенно попала в оцепенение, а потом чуть ли не задремала. Внезапно она вздрогнула, пробуждая Габриэлю, и вскочила на ноги.

— Вы слышали? — шепнула она и склонила голову. — Кто-то меня звал.

— Тебе показалось, — заметила Зуза. — Некоторым людям, сидящим под замком и в темноте, в голове путается. Они слышат голоса и пение, им кажется, будто бы они на свободе.

— Это комплекс осужденного, — прибавила Габрыся. — Похоже, тюрьму ты выносишь крайне плохо.

— Это правда, в неволе я никогда не была. — Геня все так же стояла, не двигаясь и прислушиваясь. — Но я ведь и правда что-то слышала. Это голос моего знакомого, того самого, со шрамами на лице, который разговаривал с Бурхан Беем. Быть может, он наверху и разыскивает меня? Вот только откуда он узнал, что я сюда попала? Ему турок сказал?

— Ты знаешь одного из сообщников ловцов невольниц? — удивилась Габриэля. — Вот тебе раз!

— А что поделать, — буркнула Генриетта. — Я и подозревать не могла, что он водится с похитителями женщин. Если бы знала… Эх, все-таки, мне это, похоже, только почудилось. Да, вы правы, у меня от этого подвала уже шарики за ролики заходят. Пора что-то со всем этим сделать.

Она подошла к решетке и высунула голову так, чтобы поглядеть на висящего Игнация. Музыкант пару раз приходил в себя, но быстро терял сознание, так что контакта с ним установить не удавалось. Генриетта уже свыклась с мыслью, что пользы от него не будет никакой.

Где-то наверху раздалось шипение и металлический скрежет открывающихся автоматических дверей.

— Хакки идет, — прошипела Зузанна. — Наверняка тащит нам еду. Обычно он обожает избивать новеньких.

— И замечательно, — криво усмехнулась Генриетта. — Надо, чтобы Габрыся на секунду отвлекла его внимание, а потом я этому сукину сыну устрою смотрины.

Девицы побледнели от страха, но обе кивнули в знак того, что помогут. Одно дело планировать мятеж, и совсем иное дело — встать лицом к лицу с безжалостным великаном. Даже пруссачка чувствовала себя не в своей тарелке, вспоминая его силу и грубость. Неосознанно она стала массировать все еще болевшую полосу на шее.