Апшерон
Шрифт:
– Что я тебе сделал плохого? Зачем ты подкапываешься под меня?
– В своем ли ты уме? Как это я подкапываюсь под тебя?
– Эх, Джамиль, не думай, что я ничего не понимаю. Не такой уж я простак. Ты в глаза мне улыбаешься, а за глаза говоришь про меня все, чем только можно очернить человека.
Джамиль резким движением вскинул голову:
– Где и когда?
Таир не мог больше скрывать того, что накипело в душе.
– Скажи, зачем тебе нужно было поссорить меня с Лятифой?
– Если она раз улыбнулась тебе, это еще не значит, что полюбила.
Почувствовав в словах Джамиля уже слышанную однажды его насмешку, Таир вспыхнул и пустил в ход главный свой козырь.
– Ты говорил, что у нее есть жених. К чему понадобилась тебе эта ложь?
Джамиль смутился: искусно скрываемое увлечение Лятифой могло обнаружиться, и потому следовало сохранять хладнокровие. "Ни на какой девушке насильно не женишься. Все зависит от нее самой", - подумал он. Нисколько не сомневаясь в том, что Лятифа гораздо больше благоволит ему, чем Таиру, он решил не ссориться с другом и найти путь к примирению.
– Послушай, Таир, - начал он.
– Старые времена давно прошли. Теперь все зависит от самой девушки.
Но Таир был слишком раздражен, чтобы прислушаться к голосу рассудка.
– Ты в сторону не сворачивай, - чуть не крикнул он.
– Она и смотреть на меня не хочет. А почему? Потому что ты очернил меня перед ней.
– А что я сказал про тебя?
– Что ты сказал, я не знаю. Знаю только, что девушка изменилась ко мне.
Желая убедить Таира в своей привязанности и показать, что возникшее недоразумение не может изменить дружеских отношений между ними, Джамиль заговорил в тоне самого искреннего расположения:
– Я имею в виду только твою выгоду, Таир... Желая тебе добра... Допустим, что она тебя любит. Но ведь не завтра же вы будете играть свадьбу?
– Это уж мое дело!
– с нарочитой резкостью ответил Таир, не веря в искренность Джамиля.
– Но ведь мы еще слишком молоды, Таир... Куда торопиться?
Таир обидчиво посмотрел на Джамиля: что, он считает его наивным ребенком?
– Не такой уж я дурень...
– вырвалось у него, и вдруг он заговорил более сдержанно: - Женитьба для меня не игрушка. Пока я ее не узнаю, как следует, не приобрету какой-нибудь специальности, нечего и думать о женитьбе. Но ты... Ты все-таки нанес мне рану прямо в сердце...
– Да что я тебе сделал такого?
– воскликнул Джамиль, вскинув брови и удивленно пожав плечами.
Таир разжал кулаки и протянул обе руки ладонями вверх прямо к носу Джамиля:
– Что ты мог еще сделать? Ты уже опозорил меня перед всеми. Что это за слова: "Все равно тебе возлюбленным ее не быть"? Что я - урод, по-твоему?
Не выдержав, Джамиль громко расхохотался
– Вот и сейчас ты издеваешься надо мной, - с досадой сказал Таир и отвернулся.
– Ну что ж, смейся.
– Да ведь это у меня случайно с языка сорвалось. Неужели никогда не слышал такую песенку? Ты, оказывается, злой, как верблюд. Бывают же шутки между друзьями!
– Всякой шутке свое место и время.
Наступило молчание. Оба поняли, что разговор ни к чему не приведет, и решили прекратить его.
Таир взял с подоконника книгу и, подсев к маленькому столику, стал перелистывать ее. Пытался читать, но прочитанное проходило мимо сознания, и он швырнул книгу на койку.
В это время в комнату вошел Самандар.
– Ну как, друг, - обратился он к Таиру, - прочел "Гурбан Али-бека"?
– Нет еще, не дочитал.
– Дочитывай, дочитывай. Расскажешь мне содержание, и я избавлюсь от долга Джамилю.
– А почему бы тебе самому не прочесть? Там и читать-то почти нечего, хмуро проговорил Таир.
– Право, не знаю, как быть. Прочту одну строчку, и сразу клонит ко сну...
Заметив, что Джамиль тоже сидит невеселый, насупившись, Самандар подозрительно посмотрел на друзей.
– Ого!.. Уж не пробежала ли между вами черная кошка? Что случилось? Из-за какой такой оказии повесили носы?
Джамилю не хотелось, чтобы Самандар знал о его ссоре с Таиром. Он нехотя улыбнулся:
– Что могло случиться? Так, пустяки. Сидим без денег. Оттого и дурное настроение...
– Денег нет? Ну, это не беда. Деньги у меня теперь водятся. Пожалуйста, берите, сколько угодно.
– Самандар вытащил из брючного кармана толстую пачку пятирублевок и протянул товарищам.
– План - двести процентов. А это премия. Пожалуйста!
Видя, что друзья нисколько не обрадовались деньгам, Самандар понял, что от него что-то скрывают, и покачал головой:
– Нет, друзья, меня не проведете. У вас что-то другое на душе. Положив деньги в карман, он подошел к Таиру и опустил руку ему на плечо. Что случилось? Скажи, умоляю!
– Зачем же умолять?
– нахмурившись еще больше, сказал Таир.
– Когда я шел сюда, встретил Лятифу, - обернулся толстяк к Джамилю, думая обрадовать его.
– Была в новом платье. С ней шла другая, очень красивая девушка. Идут себе, шутят и заливаются смехом...
– Где ты их встретил?
– забыв обо всем и не умея скрыть своего любопытства, живо спросил Таир.
– У театра. Наверно, шли за билетами... В выходные дни я всегда встречаю ее в театре, - охотно сообщил
Самандар, обрадованный тем, что хоть одного ему удалось расшевелить. Затем добавил: - Я тоже купил себе билет. На вот деньги, ступай.
– Он опять вытащил свои пятирублевки.
– Что, не хочешь?
– У меня есть свои...
– признался Таир, не потому, что ему хотелось уличить Джамиля во лжи, а потому, что вообще он не умел говорить неправду. Вчера получили зарплату. Хорошо, что ты напомнил мне. Пойду и я возьму билет. А ты точно знаешь, что она сегодня будет в театре?