Чтение онлайн

— Привет. Луций, ну ты кудахчешь, как мамаша, — женщина за столом была в очках, но поднятых на лоб — красная оправа; темные вьющиеся волосы собраны в хвост, который вот-вот рассыплется; ни грамма косметики; зеленые глаза, черные брови, ресницы — точно нарисованные; яркие губы; курносый нос, веснушки; она была хороша, хоть и годилась Снегу в матери; в черном платье, хорошем, трикотажном, облегающем, и в красных туфлях на каблуках, которые просто валялись под столом, а ноги она поставила на них сверху — ножки в черных чулках; Снег почему-то не сомневался, что это чулки, причем на поясе. — Вы Снег Рафаэль?

— Да, — ответил он, рассматривая хаос.

— Есть хотите? Они вас там, на совещании, голодом заморили, небось.

— Я выпил чаю с печеньем, спасибо, — сказал Снег.

— А у меня есть кофе, отличный, финский, с карамелью, мм?

— Ну давайте.

Она надела туфли и стала творить кофе — кофе был в яркой банке, с «Поцелуем» Климта, а кружка ему досталась высокая, черная, с рисунком Бердслея.

— У меня дочь художница, так что вы не удивляйтесь, она собирает предметы домашнего обихода с принтами известных художников, — догадалась Эсме Патту. — Итак, ваши впечатления?

— От Арклоу? Будто все все знают, но молчат. Знаете, викторианский роман. Об убийстве принца Эдди, завуалированном под смерть от инфлюэнцы.

— Хорошо, — сказала она, села в кресло, опять скинула туфли, — тебе, Луций, я не предлагаю, если захочешь, сам себе нальешь, знаешь, где что стоит. Почти верно. Я помню, когда я училась в школе — я была ужасно влюблена, и тоже что-то вокруг происходило, — кто-то из старшеклассников покончил с собой; двое — мальчик и девочка — они были незнакомы; но все решили, что между ними что-то было; Ромео и Джульетта такие… и по радио школьному все время заказывали «Don't fear the Reaper» в исполнении The Mutton Birds… вы садитесь, скиньте что-нибудь на пол просто.

— А я этого не помню, — сказал Луций; он не садился; смотрел на содержимое полок, будто что-то искал; или просто как в музее: что же это… а, помпейская вазочка, вернее, кусок…

— Ну, ты тогда только и знал, что листать учебники по математике… — Снег понял, в кого была влюблена тогда Эсме, но она все равно пояснила: — Мы учились с Луцием в одном классе; Луций собирался стать инженером; но он свой талант променял… на вечную молодость…

— Я и есть инженер, — ответил Луций сердито; тут в дверь постучали.

— Мам, можно? — нежный девичий голос; таким обычно озвучивают принцесс в диснеевских мультфильмах — зачарованных принцесс.

— Входи, золотко, — и в комнату вошла чудесная девушка — будто снежинка влетела: белая кожа, бледно-розовые губы, зеленые глаза, белый капюшон; в комнате запахло персиками; она вела на поводке заснеженного чау-чау; Эсме сразу же сорвалась с места, закурлыкала, стала обниматься с собакой; девушка же смотрела на Снега, не отрываясь, будто он приснился ей накануне; «здравствуй, Перл», — сказал Луций, и тогда девушка моргнула, отвела дивные глаза: «здравствуйте, мистер Орсини».

— Знакомьтесь, — Эсме подняла морду чау-чау, — это моя большая радость, Джун; а это — жемчужина моего сердца, моя дочь Перл. А это мистер Снег Рафаэль, следователь.

Девушка сняла пушистую белую перчатку, протянула Снегу руку — маленькую, с розовыми ноготками; совсем детскую; теплую-теплую, будто только что грелась у костра; Снег пожал ее.

— Перл работает преподавателем в детской художественной школе, — продолжала представление Эсме, — а еще рисует декорации для местного театра «Песочные часы»; и вообще, театр — наполовину ее творение…

— Мам, я им просто раскрасила стены, — сказала Перл; покраснела — словно роза расцвела.

— Ну конечно, по твоим эскизам сделаны вся мебель и витражи; и афиши ты им рисуешь, и программки…

— Ох, мама…

— Кстати, о театре! Луций, у меня два билета на сегодняшнее представление; не хочешь сходить с Перл?

— Я же не хожу никуда по вечерам, — отозвался мэр; он тоже наклонился погладить собаку, но Джун зарычала и отпрянула.

— Ах, ну да… у тебя же жена… — и в воздухе повисло что-то тяжелое; будто воздух выгорал.

— Да, — сказал Луций.

— Может быть, тогда вы, Снег, сходите с Перл?

— В театр? Мне уже много рассказывали про ваш театр… хорошего… я даже почти захотел пойти… я просто не люблю театр. Я чувствую себя обычно очень одиноким… будто я единственный чего-то не понимаю; ну, я обычно и не понимаю; может, мне не повезло с постановками: однажды в зал кидались коробками со сцены; это было кошмарно.

— Коробками там точно никто не кидается; мармеладом один раз было… Ну а если вам будет скучно, Перл вас будет веселить; она обожает есть конфеты и складывать из программок и фантиков оригами. Но, я думаю, скучно вам не будет; сегодня чудесный спектакль — «Трое и река»; это мюзикл о радио; Луций, подумай… ты же обожаешь мюзиклы; а вы, Снег?

Перл смотрела в пол, как и Луций; «она очень шумная, — подумал Снег, — и они стесняются Эсме, будто не оправдали ее надежд; будто она хранит их секреты в какой-нибудь цветной банке и иногда показывает краешек, пестрый, блестящий, чтобы сделать им больно…»

— Я тоже люблю мюзиклы; я схожу, ладно; не могу устоять перед халявными конфетами.

— Шоколадными, — тихо вставила Перл, скрывая улыбку ладошкой.

— А после приходите ко мне в гости, на ужин, и обо всем расскажете, — сказал неожиданно Луций.

— Спою и станцую, — Снег сделал коронное движение Элвиса Пресли — бедрами в стороны; Луций улыбнулся, — я сейчас в морг, а потом… в ваш театр принято ходить в…

— В джинсах, — сказала Перл. — Так что вы уже отлично выглядите; правда, «морг» звучит ужасно.

— Я переоденусь.

— Я сейчас иду в художественную школу, у меня занятия; я учитель, — она опять покраснела, — вам покажут, где она, и вы потом за мной зайдете, в четверть седьмого?

— Хорошо.

— Мам, пока. Джун, пока, — девушка поцеловала одну и другую; Луций вышел вместе с ними: