Чтение онлайн

— Так какое же предложение? — спросил через пару минут полковник.

— Вам нравится?

— О да… вкусно! Но давайте вернемся к вашей идее.

— Идея проста. Я сумею отправить господина журналиста в спецзону. Есть такая в Нижнем Тагиле. Там и условия приличные, и контингент иной.

— Минутку, — сказал полковник. — Вы имеете в виду тринадцатую зону?

— Ну, Роман Константинович, номера я, конечно, не знаю. Но эта зона предназначена для осужденных сотрудников правоохранительных органов.

— Значит, тринадцатую… Но она ведь, как вы справедливо изволили выразиться, для сотрудников органов. А Обнорский — человек гражданский. Его туда, знаете ли, не запихнешь…

— Запросто, Роман Константинович, запросто. Вот именно его-то запихнуть туда — запросто. — Ну что ж, возражений у меня нет. Оба — и банкир и полковник — остались довольны результатами беседы. Наумов считал, что нашел превентивные меры в отношении Обнорского, и даже не предполагал, что профессионалом Семеновым его хитрость была мгновенно разгадана.

В Нижний Тагил, — прокричал локомотив спецэшелона N 934, — в Нижний Тагил!

А второй разговор состоялся по телефону. Господин Наумов позвонил первому заместителю начальника ГУВД полковнику Тихорецкому.

— Здравствуй, Пал Сергеич. Наумов беспокоит.

— А-а, Николай Иваныч… рад-рад.

— Как служба, Сергеич? Когда искоренишь преступность?

— Вопрос глобальный, Николай Иваныч. Куды нам? Хоть бы рост сдержать. Но некоторые успехи есть. Вот общегородскую операцию провели, подчистили город. А то распоясались, понимаешь, в милицейских подполковников стрелять начали.

— Наслышан про вашу общегородскую операцию, — сказал Наумов. — У меня начальник валютного отдела на работу с синяком пришел. Сидел спокойно в ресторане, вдруг ваши налетели с дубинками и в масках. И без разговору начали правовое государство утверждать. Это как?

— Нормально, — засмеялся Тихорецкий. — Сиди дома, не шастай по кабакам, когда проводится общегородская операция.

— Ясно. Я ему передам, — весело ответил Наумов. — Слушай, Пал Сергеич, есть маленькая проблемка. Нужна твоя компетентная помощь.

— Всегда рад. В чем проблема? Если смогу помочь…

— У вас там задержан, как я слышал, журналист Серегин…

— Есть такой, — ответил полковник. — Двести восемнадцатая, первая. Хранение огнестрельного оружия.

— Да… что-то такое. — Наумов и Тихорецкий разговаривали так, будто это не они организовали арест Андрея Обнорского. — Что-то такое с пистолетом. Общественность, Пал Сергеич, беспокоится, как бы не пострадал журналист в тюрьме.

— Ну, он еще и не в тюрьме.

— А где же он? — удивился Наумов. — На свободе?

— В следственный изолятор этого, с позволения сказать, журналиста этапируют только завтра. А пока он содержится в ИВС Смольнинского райотдела. На свободе ему определенно не место.

— Ага… так, значит? Хорошо, понял… Вопрос вот в чем, Пал Сергеич. Представители общественности озабочены тем, что журналист, писавший на криминальные темы, может попасть в одну камеру с бандитами. Они ведь могут и счеты с ним свести. Так?

— Запросто могут, — ответил Тихорецкий. — А что предлагаешь? На подписку его выпустить?

— Ни в коем случае, — отозвался банкир. — Думаю, что молодого человека необходимо посадить в камеру к сотрудникам милиции.

— А вы убеждены, Николай Иваныч, что там он будет в безопасности? Этот Серегин и о бывших наших сотрудниках писал. Случалось, что именно с его подачи мы дела возбуждали. Так что его и в красных хатах могут щемить. Там тоже щемят будь здоров.

— А вот это уже ваш вопрос, Павел Сергеич, — серьезным голосом ответил Наумов. — Общественность обеспокоена!

— Понял, — коротко ответил полковник. — Обеспечим гражданина Обнорского-Серегина красной хатой с нормальными сокамерниками.

После этого последовал звонок Тихорецкого в Кресты — следственный изолятор N 1. Полковник переговорил с начальником Крестов и попросил его исполнить просьбу общественности. Полковник Демчук отнесся с пониманием — он статьи Серегина читал — и согласился, что лучше посадить его к ментам, чем к блатным.

Так за спиной Андрея Обнорского решалась его судьба.

Сидел ли ты когда-нибудь в карцере, читатель?… Ага, понятно… Ну а в тюрьме? Опять же понятно… И в зоне ты не бывал?

Да ты счастливый человек!

Ты представить себе не можешь. Как тебе повезло! Плюй через левое плечо, стучи по дереву… помни народную мудрость: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Россия… Россия — страна кандальная, каторжная. Страна острогов, крепостей, монастырей, допров, централов, БУРов, ИТК, ИТУ, СИЗО, ШИЗО, ТОНов, спецпоселений, строек народного хозяйства, спецкомендатур, штрафных батальонов и этапов, этапов, этапов… По всей огромной России перемещаются этапы. Катят сотни автозаков и вагонзаков. По всей огромной России, покрытой, как фурункулами, тюрьмами и лагерями, катят этапы, едут конвои… На Север, на Юг, на Восток и на Запад. От Шпицбергена до Каспия, от Магадана до Калининграда. Катит столыпинский вагон по рельсам, по бескрайнему заснеженному пространству. День и ночь, ночь и день… Стоит сутками на запасных путях, в тупиках, на полустанках. Что там внутри вагона? Кто там? Не видать! Нету в Столыпине окон. А куда едет?

— На Урал, — прогудит в ответ локомотив.

— В Воркуту, — выдохнет другой.

— В Вологду, — шепнет третий тихо, хрипло.

— В Абакан! Тайшет! Архангельск! Кустанай… Салехард… В Печору. В Ижевск. В Котлас… ты знаешь, что такое Котласская пересылка?… В Нижний!… Петрозаводск. В Ижевск… Ярославль… Череповец… К черту на рога! На Луну!

Огромна каторжная Россия. Нет у нее краев — есть погосты. Да стук колес бесконечный в снежном вихре. Да лязг затвора. Да тоска, чифирьком черным разбавленная под северным сиянием.