Арестантка
Шрифт:
Глядя на них, я вспомнила, кто я такая. Вспомнила Карлоса, Сантьяго и Троя. Их лица транслировались из самых больших осколков, окружённых россыпью маленьких, в которых жили другие люди из моей жизни. Хил сидел у стены приюта на Альфа-центавре и перевязывал мою руку. Вараха подстригала мне волосы. Память обрушивалась горем и жаждой утешения.
Карлос… Как разрывала душу эта потеря. Его изображение с надеждой смотрело на меня из осколка. Я моментально отвернулась, слишком тяжело выдерживать этот взгляд.
Где я? Если это сон, когда я успела уснуть?
Запястье перестало болеть, но отсутствие боли только усиливало страх. Я не видела своего тела, не чувствовала его, словно была бестелесной.
Мысли пропиталась загнанным отчаянием, а оно тянуло назад в ту койку, где я качалась от толчков. Нет! Мне хотелось вздохнуть, закусить губы, сжать кулаки до боли. Но я не могла.
Цепочка из звёзд, которой я укололась. Точно. Вот, что я помнила последним. Вещь брата с Броссара, которую хранил Матео. Меня охватил ужас. С этого артефакта и были срисованы наши с братом тату. Но почему он не говорил?
«Не хотел пугать раньше времени», — послышался густой бас.
Не из памяти, а будто по-настоящему коснулся барабанных перепонок, заставляя их вибрировать. Радость и ужас слились во мне в одно потустороннее запредельное чувство.
Звук шёл от куска зеркала, хранившего отражение брата. Но я не решалась смотреть. Оцепенела.
«Карлос?»
Я не слышала себя, просто знала, что говорю и что до собеседника дойдёт мой вопрос.
«Какая-то его часть, наверное, — ответил родной голос. — Я не знаю, как это работает».
Если бы у меня сейчас были глаза, я бы плакала. Потому что чувствовала привкус слез.
«Ну не ной, принцесса, — продолжал он. — Ты уже так много сделала, вернулась, нашла ключ».
Я стала сплошной солью. Конечно, мне это снится. Какой глупый и страшный сон. У меня не было сил что-либо ответить. Но… я подумала о цепи звёзд, которую взяла у Матео.
«Правильно, это ключ», — сказал Карлос.
«Ключ от чего?»
«От пункта управления комплексной обороны сектора на Броссаре»
Создатель… Какой странный сон. Я всё-таки повернулась к осколку зеркала. Посмотрела на Карлоса. Он был без бороды, без дурацкой шапки. Просто мой Карлос. В меру отстранённый, строгий и уверенный. Его уверенность всегда давала мне опору. Как же хотелось почувствовать её сейчас.
«Не сожалей обо мне, теперь ты за главную».
«И что мне делать, Карлос? Я же ничто без тебя».
«Ты серьёзно? Отставить ныть. Не запирай себя в клетку чьих-то представлений. Даже моих».
«Ты жив?» — вырвалось у меня.
Я чувствовала дрожь. Нечему было дрожать, но я точно ощущала её.
«Нет, просто во вселенной ничто не исчезает бесследно».
Вдруг боль вонзилась серией уколов в предплечье. И я начала осознавать, что у меня есть руки. Осколки зеркал стали размываться, теряя очертания, с их краёв сочилось мутное марево. Сон рассыпался. Нет. Я хотела ещё слушать голос брата, хотела остаться с ним здесь, в этом сне, подольше, поэтому сопротивлялась. Мне ещё столько хотелось спросить, посоветоваться. Больше всего, конечно, хотелось обнять его. Жаль, что это невозможно.
«Что мне делать?»
«Чего ты сама хочешь?»
От этого вопроса меня обдало страхом. Ну чего я хочу? Мне всегда нужно было хотеть того же, что и Карлос, лишь с маленькими нюансами. Сложно отвечать во сне, особенно, когда кто-то пытается выдернуть твоё сознание в реальность. Но я держалась за эти осколки зеркал, не давая им рассыпаться миражами. Постепенно давление извне уменьшалось.
«Хочу жить на Веге с тобой», — начала я, — «растить там продовольствие, отправлять на Альфу… хочу дом у реки, слушать, как журчит вода, как поют птицы, смотреть, как колышется пшеница».
«Отлично. Я всегда с тобой, а Вегу нужно отвоевать. «Форс-Мажор» выйдет из прыжка недалеко от вас через двадцать минут. Всё, возвращайся, иначе твоё тело погибнет. В следующий раз поговорим на Броссаре».
Меня пронзило ощущение ледяной прохлады. Зеркала обратились в дымку, а я вдруг открыла глаза и увидела над собой потрясённых Хила и Сантьяго.
Вздохнуть мне удалось не с первого раза, лёгкие будто одеревенели. Или приготовились застыть навсегда. Кашель был таким сильным, что раздирал глотку.
— Два…акха…дцать минут, — попыталась сказать я. — Двадцать минут! «Форс-Мажор», акха-акхаа, выйдет из прыжка рядом с нами через двадцать минут!
— Что? — спросил Санти. — У тебя случился припадок… сердце остановилось…
Его смуглое лицо казалось бледным от испуга.
— Нет времени! Со мной потом. Двадцать минут, ты слышал. Передайте Дайсону.
— Тебе что-то привиделось? — настороженно спросил Хил, снимая показатели с опоясывающего моe предплечье медицинского аппарата «Лазарь».
— Вы что совсем не можете принять меня всерьёз? — я попыталась встать с кровати, и дёрнула рукой, пытаясь стряхнуть аппарат. — Снимите это.
— Ты должна быть под наблюдением, — строго сказал Саньяго.
— Двадцать минут, Санти… — с той же строгостью процедила я. — За эти двадцать минут можно спасти наши жизни! Сообщи Альдо. Если есть вероятность, что пираты нападут сейчас, капитан должен знать.
— Что ему сказать? Что тебе приснилось? — проворчал Сантьяго.
— Я думаю, что это был не сон. Где вещь Карлоса?