Чтение онлайн

Кливер грузно развалился в своем гамаке. Через некоторое время, Руиз-Санчес позволил себе закинуть в гамак ногу Кливера, о которой тот казалось забыл. Кливер не обратил на это внимание. Лекарство начинало действовать.

— Не читай надо мной молитву, отец, — сказал Кливер. Потом добавил: Извини, я не хотел тебя обидеть… Но для физика, эта планета сущий ад… Лучше дай мне твой аспирин. Меня знобит.

— Конечно. Руиз-Санчес быстро вернулся в лабораторию и приготовил в одной из великолепных литианских ступок салицилово-барбитуратную смесь. Он пожалел, что не может отпечатать на получившихся пилюлях фирменное клеймо «Bayer» [2] пока они не отвердели если Кливер лечился от всех болезней аспирином, то было бы хорошо, чтобы он думал, что принимает именно это лекарство — но такой прессформы у него не было. Взяв две пилюли, кружку и графин с профильтрованной водой, он пошел к Кливеру.

Кливер уже заснул, но Руиз-Санчес разбудил его. Если сейчас он позволит такое бессердечие, то Кливер будет спать дольше и проснется уже почти здоровым. Так и произошло, что он даже не понял, что принимает лекарство и очень скоро снова послышалось его глубокое спокойное дыхание.

Покончив с этим, Руиз-Санчес вернулся в холл, сел там и начал внимательно осматривать комбинезон. Он быстро нашел сделанную колючкой дыру и понял, что залатать ее будет несложно. Гораздо труднее будет убедить Кливера в том, что их защита неуязвима и, что они могут беззаботно продираться через заросли. Руиз-Санчес сомневался что остальные двое членов Комиссии верили в надежность комбинезонов.

Кливер назвал уколовшее его растение «ананасом». Любой биолог объяснил бы Кливеру, что дикорастущий ананас даже на Земле является небезопасным растением, плоды которого принимают в пищу лишь в случае крайней необходимости. Руиз-Санчес припоминал, что на Гавайях пробраться через тропический лес без тяжелых ботинок и брюк из плотной ткани было практически невозможно. Густо растущие, гибкие побеги дикорастущих ананасов могли серьезно изранить незащищенные ноги. Иезуит вывернул комбинезон наизнанку. Заклинившая молния была сделана из пластмассы, молекулы которой включали в себя радикалы различных веществ защищающих изделие от воздействия земных грибков. Литианские грибки реагировали на эти вещества так же, как и земные, но сложная молекула пластмассы под воздействием литианской жары и влажности иногда подвергалась полимеризации. Именно это и произошло. Один из зубцов молнии изменил свою форму и стал похож на кукурузное зернышко.

Между тем стемнело. Раздался приглушенный хлопок и комната осветилась маленькими бледно-желтыми огоньками из углублений в каждой стене. Это горел природный газ, запасы которого на Литии были неисчерпаемы. Огонь зажигался путем адсорбции катализатора при поступлении газа. Перемещая изготовленный из лыка кожух, который служил решеткой и рамой для огнеупорного стекла, пламя можно было делать ярче, но священник предпочитал желтый огонь которым пользовались литиане и включал яркий свет только в лаборатории.

Конечно земляне не могли обойтись без электричества, поэтому им пришлось привезти с собой электрогенераторы. Литиане изучили электростатическое электричество значительно лучше, чем земляне, но об электродинамике они знали сравнительно мало. Естественных магнитов на планете не было, поэтому магнетизм они открыли лишь несколько лет назад. Впервые магнитные свойства здесь обнаружили не у железа, которого здесь почти не было, а у жидкого кислорода — трудно представить себе более невероятный материал для изготовления электромагнитного сердечника!

По земным представлениям цивилизация Литии развивалась весьма странно. Высокорослый ящероподобный народ создал несколько огромных электростатических генераторов и множество небольших, но здесь не имели понятия о телефоне. Литиане чрезвычайно много знали о практическом использовании электролиза, но передавать электричество на большие расстояния — например в километр — считалось невозможным. У них не было электромоторов подобных земным, но они совершали межконтинентальные перелеты на реактивных самолетах использующих статическое электричество. Кливер говорил, что знает как они достигли этого, но Руиз-Санчес разумеется ничего не понимал.

Литиане создали совершенную систему радиосвязи, которая совместно с другими устройствами обеспечивала постоянно действующую всепланетную навигационную сеть заземленную (и это, возможно, олицетворяло парадоксальность литианского мышления) на дерево. При этом они так и не создали промышленного образца электронной лампы, а в теории атома не ушли дальше Демокрита!

Эти парадоксы, конечно объяснялись отсутствием на планете определенных химических веществ. Как любая большая вращающаяся масса, Лития обладала собственным магнитным полем, но почти полное отсутствие на планете железа ограничило возможности ее обитателей в открытии явления магнетизма. У них не было стройной теории атома, потому что до прибытия землян здесь не знали о явлении радиоактивности. Подобно древним грекам, литиане открыли, что при трении шелка и стекла получается заряд одной полярности, а при трении шелка и янтаря — другой. Отсюда они пришли к электростатическим генераторам, электрохимии и статическому реактивному двигателю — но без соответствующих металлов не смогли создать батареи или исследовать электричество в движении.

Там, где природа создала им нормальные условия, они достигли выдающихся результатов. Несмотря на постоянную облачность и бесконечно моросящий дождь, их описательная астрономия была великолепна, так как имеющаяся у планеты небольшая луна издавна пробудила в них интерес к внешнему миру. Это, в свою очередь, способствовало фундаментальным достижениям в оптике. Их химия полностью воспользовалась морем и джунглями. Из первого они добывали самые разные жизненно важные продукты, такие как агар, йод, соль, редкие металлы и самую разнообразную пищу. Джунгли обеспечивали их всем необходимым: смолами, каучуком, древесиной разной твердости, съедобными и техническими маслами, овощами, веревками и другими волокнами, фруктами и орехами, танином, красителями, лекарствами, пробкой, бумагой. В лесу они не использовали только животных и понять такое отношения было невозможно. Иезуит видел в этом религиозность — хотя у литиан не было религии, и они без предубеждений питались многими морскими животными.

Он со вздохом уронил на колени комбинезон, хотя изуродованный зубец продолжал заклинивать замок. Снаружи, во влажной темноте, Лития давала концерт. Этот непривычный, но бодрящий и как-то освежающий шум, охватывал большую часть доступного человеку звукового диапазона. Это радовались жизни неисчислимые литийские насекомые. В дополнение к похожим на издаваемые их земными сородичами скрипению, стрекоту и шелесту крыльев, многие из них пели металлическими голосами и передразнивали трели птиц. Так ли звучал Рай, прежде чем в мир пришло зло? Руиз-Санчес размышлял над этим вопросом. На его родине, в Перу он не слыхал таких песен. Угрызения совести — вот что в конечном счете представляет интерес для него, но никак не систематические дебри биологии в которых почти безнадежно запутались на Земле еще до того как космические полеты добавили новые загадки. То что литиане были двуногими сумчатыми рептилиями с необычной системой кровообращения было действительно интересно. Но по настоящему имели значение лишь их угрызения совести — если у них вообще была совесть.

Он и еще трое людей прибыли на Литию, чтобы определить можно ли использовать эту планету в качестве порта захода для земных кораблей не мешая при этом ни землянам, ни литианам. Остальные трое были прежде всего учеными, но выводы Руиза-Санчеса в конечном итоге будут зависеть от совести, а не от систематики.

Он озабоченно рассматривал испорченный комбинезон когда услышал стон Кливера. Он встал и вышел, оставив в комнате тихо шипящие огоньки.