Чтение онлайн

Расплетены уж косы навьи

И полон снов небытия

Храм на горе – забиты ставни,

Над храмом – стаи воронья.

Да черных туч грядет армада,

Крест поглощая золотой,

И тьма, напоенная ядом,

Казалась сильной и густой.

Ничто, ничто о Солнце Вечном

Не говорило в темноте.

Вдруг тихим ангелом беспечный —

Сверкает луч на том кресте!

И ничего не изменилось.

Сиянья миг – и все прошло.

Но сердце радостно забилось:

Знать, время ангелов – пришло!

1996

Об ангеле с оленьими глазами

Упоминал старинный патерик.

Ловитва нас… охотимся ли сами… —

Один заасфальтированный крик

Прозяб в пустыне… Сквозь коросту будней —

Под маской сбереженного лица —

Лобзанье уст. Беспечней, не подсудней

Тернова соносители венца

Поцеловали рай пречистой дружбы,

Где правит вдохновение судьбой.

А оторопи маски только нужны,

Чтоб амбразуру не закрыть собой,

Когда возможно трупом или тюком

На миг отвлечь жестокого врага,

Кто бич миров. Протягиваю руку —

Под маской пусть встречается рука

С рукою же. Да будет это действо

Таинственно! Собою нарасхват

Разбрасывалось пьяное злодейство,

Кляня в сердцах… Но трезвенный захват

Премудрых виночерпий от Начала

Запечатлел: – Храни оленью масть

И ангелов глаза, чтоб не устала

Твоя свобода истинное ясть!

Игрою карнавала Откровенье

Народам обещавшее целить

Листами Древа всяко нестроенье

И мужествами масок смело жить,

Открыв забрало. Истина простая:

Храни в темницах сутемень веков

Из белой маски – сквозь асфальт – врастая

Туда,

где нет

ни масок

ни

оков.

16 марта 2019

С. Ю. Жуковский, «Ледоход», 1890-е, холст, масло

Может быть, это просто весна

И на реках сдвигается лёд.

Нам с тобою, душа, не до сна —

Нас на льдине стремнина несет…

Ты сказала: то верная смерть. —

Но смеются сквозь слёзы глаза.

Ледоход на реке – круговерть —

Нам с тобой не вернуться назад.

Может быть это просто любовь

Отнимает опору от ног.

Это было и раньше, и вновь:

Кто – плывет до конца, кто – не смог.

Так молись и очерчевай круг

И весну как свободу прими.

Канет в прошлое тяжкий недуг.

Только радость с собою возьми.

Только радость. А лёд по весне —

Он растает и станет рекой

полноводной,

как святость во сне:

как надежда на вечный Покой.

Спаситель проклял смоковницу, что не принесла плода, когда Он взалкал: «…отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек!» (Мк 11; 14).

Ангел ясный, ты открыл мне взоры,

Ты явил всю ложь моей свободы —

Произвол, что превращает горы

В битый щебень от пустой породы.

И карету Золушки печальной

Обращает он в угар домашний —

«Все исчезнет. Правит лишь случайность.

Здесь, сейчас – не суть, а день вчерашний».

И молчит смоковница на Слово,

Не подаст плода Тому, Кто жаждет!

О, душа, ты не успела снова,

Опоздала быть – и вечно страждешь.

Вот оно – мое страданье – стонет,

Мучимо бесплодностью убогой.

Пусть оно само в себя утонет.

Ангел мой, иной веди дорогой.

Как душе нужна Твоя ограда

От нее самой!

Из рода в роды

Да цветут Иевусеев града

Вечные смоковницы Свободы!

В ночь с 5 на 6 октября 1997

В кои-то веки —

утро и снег…

белые реки,

утренний век.

поле стальное,

стальные леса, —

а остальное —

белей белеса.

лапает вечер

утренний век

и – не замечен —

падает в снег

снежного поля,

в полночный лес, —

вечная доля

святых небес…

3 апреля 2015

Исчезла неподвижность дали…

Огнями дивными маня,

Явился путь, как отблеск стали,

И Взгляд, взыскующий меня…

Был мир когда-то ярок звонок.

Всем балаганным чудесам,

Всем стрелам верил, как ребенок,

И молчаливым голосам.

Кружился в бессловесной взвеси