Чтение онлайн

До боли в костяшках тиская вибрирующие оружейные рукояти (и чувствуя, что вибрация эта отдаётся где-то в самом его нутряном нутре зачатками беспричинного истеричного хохота) Матвей видел, как полоснула коростяную чешую извилистая полоска разрывов, как кувыркнулось со спины подседельного монстра кудлатое длиннорукое тело… А сам монстр, едва не выведя из строя внешний микрофон Матвеева шлема оглушительным звонким криком (и едва уже не черканув мордой по винтовочному стволу), с неожиданной ловкостью отвильнул в сторону и рванул прочь тем же неудержимым, сотрясающим почву аллюром.

Глядя ему вслед, бухгалтер Рашн окончательно задохся от смеха, потому что на широченном бронированном заду обнаружился скрученный этакою куцей спиралькою розовый хвостик, презабавно метеляющийся в такт скачке.

Глаза Матвея слезились; в лёгких резало; палец напрочь омертвел на спуске, хоть винтовка давно уже перестала дрожать и только зуммерила растерянно, докладывая о пустоте магазина… А хакер-поэт-бухгалтер всё ржал, всхрюкивал, взвизгивал, силясь сквозь муть запотелых вотч-амбразур рассмотреть, как к обезвсадневшему куцехвостому кошмару по одному, по двое прибиваются безвсадничные собратья и как все они плотным косяком уносятся прочь, прочь, прочь…

Что-то дёрнуло из Матвеевых рук винтовку. Раз дёрнуло, потом ещё разок – посильнее – и выдернуло-таки. Матвей перестал ржать и оторвался, наконец, от созерцания уходящего в пригоризонтную даль табуна подседельных монстров.

В каком-нибудь полушаге от себя Молчанов обнаружил увешанную походной сбруей обкомбинезоненную фигуру с пучеглазой дыхательной маской вместо лица и с двумя штурмовушками в руках (одну из винтовок – вероятно, Матвееву – фигура этак небрежненько держала за пламегаситель). А в интеркоме обнаружился увещевающий голос Крэнга: "…угомонись, вояка, всё уже, всё… Эге, да у тебя рукав разодран! Погоди, не вставай…»

Фигура выронила оружие и шатнулась куда-то влево, открыв лжебухгалтерскому взору распростёртое на синюхе не по-живому плоское тело. Что-то вроде мелковатого шимпанзе, как бы вывалянного в сероголубом пигменте. Вот только зубы… У шимпанзе они, кажется, на обеих челюстях растут всего в один ряд. И у шимпанзе в зубной комплект входят не только клыки. И глаза у шимпанзе… впрочем, глаза этого, мёртвого, разглядеть было сложновато – слишком уж их залепило содержимым расквашенной черепной коробки.

А Крэнг бормотал деловито:

– Та-ак… Шевельни плечом… Ещё… Не болит? Хорошо. Кожа не задета, а рукав я сейчас в два счёта… Сейчас… Ишь, дьявол, действительно в момент схватывается! Теперь бы ещё пальцы от тебя отклеить… Куда смотришь? А-а… Лихо ты его подпустил, я даже чуть за тебя не испугался…

Матвея вдруг затошнило, и он торопливо отвёл глаза от заляпанной соплеобразными сгустками морды, смертно ощеренной в небеса.

Отведенный взгляд тут же самовольно запнулся о стиснутую в мёртвой обезьяньей лапе штуковину – вроде толстого короткого удилища, концы которого стянуло неудачно захлестнувшейся леской.

«Готово, срастил», – объявил тем временем Крэнг, заботливо помогая другу Мату подняться на ноги. То есть друг Мат вообще-то вставать не хотел, он бы ещё малость постоял на коленях или даже прилёг… Но сопротивление крэнговой заботе требовало несоизмеримо больших трудозатрат, нежели прямостояние, и Бэд Рашн, как истый бухгалтер, из двух зол выбрал то, которое подешевле.

Удостоверясь, что Матвей способен далее обходиться без посторонней помощи, Дикки-бой тут же утратил к нему всяческий интерес и встрял в диалог Клауса с Фурункулом, состоящий из повторения на разные лады тезиса про «это им, распроперетаким макакам, не на хлопоухих геологах-ювелирах отрываться».

А Молчанов еще раз поглядел на удилище, на вялую, словно бы уже покойницкой синевой тронутую лапу – совсем почти обезьянью, вот только пальцев не пять, а шесть, и суставов в пальцах этих вроде бы многовато, и больно уж когтисты они, пальцы эти… Потом Матвей попробовал найти на левом своём рукаве место сростки. Не нашел. Потом решил было отправиться назад, к остальным, но на первом же шаге чуть не упал, споткнувшись о косо торчащую из грибной эрзац-травы какую-то дурацкую палку с ещё более дурацкой кисточкой на конце.

Он присел на корточки. Тронул палку. Попытался её выдернуть. Попытка удалась неожиданно легко, а на чуть ли не с удовольствием выплюнутый синюхой конец палки оказался насаженным редчайших, кажется, достоинств вынутый алмаз, похожий на полую толстую (большой палец на всю длину всунется) сосульку.

Согласно тематической информации, сборная конструкция из палки, аутбрилла и кисточки называется «стрела». Инструмент для умерщвления живых существ путём протыкания оных на расстоянии. С силой выбрасывается из специального метательного прибора под названием «лук»… каковое приспособление имеет вид согнутого в дугу удилища, между концами которого натянута леска… то есть тетива.

Ноуткомп по этому поводу сообщал: «Первые случаи применения всадниками луков и некоторых сходных видов оружия бесконтактного боя были отмечены в период… (человеческим языком говоря, чуть больше земного года назад). Все зафиксированные образцы изготовлены из высокотехнологичных материалов хомогенного происхождения. Вероятно, на Байсане отсутствуют естественные материалы, пригодные для производства подобных вооружений. В то же время, различные исследователи отмечают выраженную способность всадников к инстинктивному подражанию. Очевидно, луки скопированы ими с упругих узлов земных механизмов (арочные амортизаторы зондов-автоматов, мускульные дуги различного рода исполнительных механизмов и пр.). Ввиду нетрадиционности нового оружия, уровень боевой эффективности всаднических лучников крайне низок – что доказывает неспособность байсанского псевдоорганизованного вида к целенаправленному освоению новых орудий труда (т. е. к обучению и самообучению), а следовательно, отсутствие у него склонности к сознательной деятельности. Отличный от нуля результат использования всадниками метательного оружия отмечен только при ведении плотного огня по многочисленным концентрированным массам противника (инцидент номер семь, см. соответствующий раздел) или при залповом обстреле из засады с короткой дистанции (инцидент номер двенадцать, см. соответствующий раздел)».

Ознакамливаясь с комп-информацией, Матвей, естественно, не преминул заглянуть и в «соответствующий раздел».

Инцидент номер семь – это какая-то межаборигенская разборка, подсмотренная с орбиты. До сотни пеших всадников во все лопатки неслись степью к опушке псевдомангра, а десятка два верховых лучников неторопливо двигались параллельным курсом и развлекались стрельбой.

А инцидент номер двенадцать – это уже досталось обладателям исключительной монополии на разработку вынутых алмазов. В пределах великолепно охраняемого полевого лагеря несколько бог знает откуда взявшихся всадников обстреляли роту охраны, исполнявшую дикарский ритуал под названием «утреннее построение». Итог боя по потерям – восемь к одному в пользу всадников. Кстати, несмотря на колоссальное техническое преимущество земляков-землян, сей итог отнюдь не из самых неприятных. Частенько бывало и куда хуже. И ещё, наверное, будет. Даром, что ли, руководство Макрохардовской «Байсан Аутпутбрилл л. т.д.» учредило пятинулёвую премию тому, кто всё-таки придумает способ расшифровать мартышичьи визги да стрёкот всадников, или хоть докажет принципиальную возможность такой расшифровки! Но и яйцеголовые, поди, не зря орут в один голос, что договориться с аборигенами Байсана никак нельзя. Если, мол, человечество не столкнулось, наконец, в галактике с разумом ва-а-ще чуждым и непонятным, то пресловутые всадники ва-а-ще не разумны. А постройки, «скотоводчество» и прочее тому подобное – это ничего не доказывает. Земные муравьи тоже строят постройки и разводят тлей да съедобные грибки, на Голопогосских островах птички-вьюрки выковыривают себе жратву из щелей орудиями труда, а девятиполые крысы Альбы, однозначно не будучи разумными, во всю используют в качестве транспорта альбийских же трёхполых суперсиниц.