Чтение онлайн

В бане, естественно, уважил банника, чтобы тот не помешал ритуалу, растопил печь и натопил несколько кадок талой воды. Причем выбирал самый белый, самый чистый снег, чтобы, по возможности, без листьев и травы, без печной сажи. К темноте принесли девку на носилках, кутанную в шкуры, чтобы не заморозить. Архип распорядился уложить ее на полог и выгнал всех, включая Григория за порог. А зевак, признаться, собралось, как всегда, предостаточно. Помимо Дарьи с Мишкой, Григория да старосты с женой заявилось еще человек с десяток. Тех что посмелее, так-то к дому колдуна без нужды старались не бегать. Сбросив с девицы все покрывала и в очередной раз невольно залюбовавшись ее точеной фигурой, Архип сам разделся, оставшись только в исподнем, все-таки в бане было очень жарко, и поставил на печь сковороду.

Высыпав в сковороду всю приготовленную соль, он принялся медленно посолонь мешать ее ножом, медленно и размеренно напевая заговор:

Соль чиста, чиста, чиста,

Словно с чистого листа,

Жизнь без зависти чужой,

Глаза злого за спиной,

Колдовство бывает разных сортов. Есть церковное, христианское, пусть попы никогда и не признаются, но это именно оно, колдовство самое настоящее. И зиждется оно на непоколебимой вере в Христа. Поэтому иной мужик может две палки поперек сложить и упыря трусливым зайчишкой по полям гонять, а другому хоть самим митрополитом освященную раку с мощами всучи, так он ей только что по башке нечисть постучать и сможет, больше пользы никакой.

Что на счастие урчит,

Что мне горести сулит,

Снова-заново начну,

И прощу, не прокляну!

Бывает колдовство, основанное на Словах. Что это за Слова такие и откуда они взялись доподлинно никто и не знает. Кто-то говорит, что то речь ангелов, а кто-то, что язык, на котором Адам все сущее по заданию Господа именовал. И что утратил он ее когда из Эдема был изгнан. Так ли это Архип не знал, но видел существ, которые утверждали, что древнее не то, что Адама, но и самого Создателя, и они эту речь разумели, как мы русский, а ли как неметчина свою тарабарщину. В любом случае, людям от той речи остались лишь крошки, несколько Слов, из которых составлялись самый могучие, сложные и опасные заклинания.

Соль кались, кались, кались,

Порча злая испарись!

Да будет так!

Повторить нужно было девять раз, каждый раз меняя направление перемешивание соли.

Помимо двух предыдущих, был еще и третий сорт колдовства - презираемый и мудрецами, и церковниками за медлительность и отсутствие каких бы то ни было эффектов. Опирающийся на языческие суеверия и взаимодействия с разными стихийными духами и поганой нечистью, он требовал муторных и скучных ритуалов, многочисленных повторений простейших стишков-заговоров, и самых простых материалов, порой, буквально подножных.

После девятого круга, Архип высыпал соль на пол под полог, где лежала девица, разметал ее насколько то было возможно ровным слоем, чистый лист положил под ноги, а нож воткнул у головы. После этого он взял мочало и принялся терпеливо обмывать девичье тело талой водой, повторяя теперь уже вторую часть заговора.

Ах водица талая,

В небесах бывалая,

Как снимаешь жар с огня,

Порчу ты сними с меня,

Колдовство, к которому он сейчас прибегал, то самое, которым пользовались издавна всевозможные ведьмы, шаманы и знахари и вправду выглядело простеньким и каким-то топорным, по сравнению со сложными фигурами, описываемыми в древних трактатах времен Цезаря или Тутанхамона. В нем не было ни грамма изящества или красоты. Но оно приносило пользу. Оно работало. Вот и сейчас каждое прикосновение мочала смывало с юного тела порчу, словно простую грязь.

В соль калёну жар сойдет,

Грусть тоску с собой возьмет,

Нет, какие-то внешние проявления, несомненно имелись, например, стекавшая вода была черна, как смоль и вязкостью напоминала молодую сметану... или кровь. Стекая под лавку она пузырилась и шипела, испаряясь, словно соль была раскаленной до красна. Баню наполнил едкий пар с неприятным запахом гниения.

Что утеряно вернет,

И от ангельских ворот,

Он девицу отведет,

Ведь ее не прожит срок!

ДА БУДЕТ ТАК!!!

И опять надо было повторить заговор девять раз, не переставая омывать тело. Архип бросил взгляд на нож, тот стремительно ржавел, а лист бумаги выглядел, словно древний пергамент. Да и мочало под его рукой начало уже расползаться. А значит все шло по задуманному, злая сила покидала тело. Лишь бы этого хватило, подумал Архип, все-таки с такой странной и настолько могучей порчей ему прежде сталкиваться не приходилось.

После девятого круга, Колдун распахнул печь и швырнул туда окончательно уже превратившееся в труху мочалку, а заодно и лист бумаги. Огонь все пожрет. Соль под полком собралась в крупные черные кристаллы размером с ноготь мизинца. Останется только смести и тоже сжечь потом. Последним действием Архип схватил нож и резким движением переломил его, совершенно насквозь уже проржавевший. В это же мгновение девка раскрыла глаза.

В семи верстах на полуночь от общинного центра - села Крапивина, и почти в трех от ближайшего крупного населенного пункта - деревни Сумятинской, что стояла почти что на болоте и окромя небольшой добычи торфа кустарным способом славилась только постоянными мерзотно пахнущими туманами, стоял хутор, в народе именуемый Хитрым, по фамилии обитавшей там семьи. За какие такие заслуги то ли деда, то ли прадеда Афанасия Лукича, нынешнего его хозяина нарекли этим эпитетом уже никто и не помнил, так давно то было, но приклеилось прозвище накрепко и уже отца его при царе Александре Николаевиче, в ревизской сказке подали как Луку Аркадьевича Хитрого, государева хлебопашца и охотника.

Жили Хитрые на землях добрых, огнем у леса отвоеванных еще прошлым поколением, и с тех пор на удивление не отощавших, родяших хлеб хороший и сытный. Лес тоже был рядом, и Лука, и сын его, и внуки, охотниками были хорошими, а потому даже большим хозяйством, окромя куриц на яйца да одной коровы с теленком, исключительно на молоко, никогда себя не утруждали, предпочитая перебиваться дичиной. Дичью же да шкурами торговали в Крапивине через Дарью-кучиху. Не жировали, конечно, но на соль, порох, инструменты да одёжу хватало. Грех жаловаться.

Так далеко на север, к самому, почитай, лесу, пусть и не проклятому, как тот, что за Черной, но все равно опасному и мрачному, из Крапивинских желающих селиться было немного, потому и спорить с кем-то по поводу охотничьих угодий или пашенных земель нужды никогда и не было. Разве что лет двадцать назад поселились в версте братья - татарские выкресты, но они мужики были правильные, дельные. Хоть и русский разумели тогда плохо, через пень-колоду, но разве ж один настоящий охотник другого не уразумеет? Сговорились легко, по рукам ударили, размежевались к общему удовольствию, да за все годы ни одной ссоры-то почитай и не было. До тех пор, пока в прошлом месяце мужиков волки не загрызли. Собственно именно Трофим - младший из двух Хитровских сыновьев их и нашел, татар, в смысле. С вечера до ветру бабы ходили на двор, стрельбу оружейную услыхали, а утром младший запрыгнул на лыжи, схватил ружье, да и умчался поузнавать. Вернулся бледный, перепуганный, да с девкой в полозьях.